ФГБОУ ВПО «Магнитогорский Государственный Технический Университет  им. Г.И. Носова», г. Магнитогорск

В наше время информация – это  необходимый элемент и очень важный ресурс,  который дает возможность обеспечивать функциональность любой системы, наравне с  материальным оборудованием. Владение качественной и достоверной информации помогает нам сформулировать представление о факторах и причинах, обусловливающих те или иные изменения в  любой системе, и дает возможность повлиять на будущее. Поэтому эта тема очень актуальна в настоящее время и требует к себе пристального внимания.

Информация  это очень важный ресурс для людей. Без информации жизнь невозможна. Потому что мы не смогли бы общаться, развиваться, получать новые знания, и, в конце концов, общество бы остановилось в развитии. Но информация не всегда приносит людям пользу, ее можно использовать и в качестве манипулирования людьми, внушать им страх, недоверие, пропагандировать ложные ценности и управлять ими.Все перечисленное другими словами можно назвать информационной войной.

Проблема в том, что информационная война  не приносит людям существенных потерь, но по степени разрушения, по своим масштабам нанесения вреда  ее вполне можно прировнять к вооруженной и кровопролитной войне. Потому что самая главная цель информационных войн заключается в психоманипулировании общества. Одним только внушением можно запрагромировать человека на определенные действия без причинения физического вреда.  Основным оружием информационной войны является ложь, а именно искажение фактов.

Процесс глобализации  не только дает возможность знать, что происходит в мире, он  так же дает возможность влиять на сознание людей в других государствах. Этим  пользуются политикические деятели, например  для того, чтобы ослабить духовность и понизить мораль других государств, чтобы обезопасить свое государство. Примером может служить доктрина Алена Даллеса  написанная в 1946 году. Эта программа была напралена на падение духовности в России. «Посеяв в России хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить… Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного необратимого угасания его самосознания…» « Литература, театры, кино, пресса – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства, мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности.»Эти выдержки из показывают как при помощи информации можно постепенно, но верно уничтожать народ. Пока Россия в этой войне,увы,проигрывает.

Чтобы выйграть эту войну нам нужно повышать нравственность людей, развивая чувство патриотизма, любви и духовной чистоты людей. Тогда наш народ будет един и силен, как в советские времена. Так же нужно большое внимание уделить на образование специалистов, которые занимаются этой проблемой, потому что, чтобы спастись от негативных последствий этой войны нужно рассматривать эту тему комплексно и основательно.

Список используемой литературы:

1. http://ru.wikipedia.org/ дата обращения 5.06.2014
2. www.modernarmy.ru/article/282/informacionnaya-voina дата обращения 6.06.2014
3. Трофимов Е.Г. Виртуальные лабораторные работы в системе дистанционного обучения //Авангард социально-гуманитарной науки. Ведущие научные школы Материалы I Международной научной конференции. Ред. кол. Обжорин А.М., Омельченко Е.В., Лескина С.В., Кудинов В.В., Селиванова Е.А., Шаронова В.Б.. Челябинск, 2014. С. 59-61.

Зайцев Георгий Кирович (доктор педагогических наук, профессор), Санкт-Петербург – автор 20 книг для школьников, студентов, учителей и др., посвященных проблемам воспитания здоровой личности (Уроки Мойдодыра; Уроки Айболита; Твое здоровье: Укрепление организма; Твое здоровье: Регуляции психики; Педагогика счастья; Валеология и др.).

E-mail: valeeg@yandex.ru

Аннотация

Автор исследует трудности и возможности воспитания человека в современных условиях. Статья написана под влиянием научно-художественной повести Михаила Зощенко «Перед восходом солнца», в которой писатель выступает в нетипичном для себя качестве психоаналитика.

The new pedagogics is necessary (Psycho-analysis according to Zoshchenko)

Zaytsev Georg Kir

Professor, Sankt-Peterburg

Abstract. The auther explores the difficulties and opportunities of  human education in modern conditions/Article is written under the influence of science art story by Michail Zoshchenko “Before sunrice” in which the writer acts atypically for himself in a quality of psychoanalyst.

Откуда берется безнравственность

Современные проблемы российской жизни (алкоголизм, наркомания, преступность, терроризм, высокая заболеваемость и смертность)  «аналитики» консервативного толка, как это им и положено, связывают с плохим (или ухудшающимся) экономическим состоянием страны, с неэффективностью деятельности правоохранительных органов и системы здравоохранения. В соответствии с этим, приоритетное внимание в стране уделяется совершенствованию экономической стороны жизни или ее поддержанию (последнее стало более актуальным в условиях так называемого «мирового экономического кризиса»), укреплению системы правопорядка и улучшению медицинского обслуживания населения. Но можно ли такие подходы к названным проблемам действительно считать приоритетными, если первопричины сложившегося положения лежат совершенно в другой области –  в сфере воспитания (педагогики)? Например, ложным является утверждение, что коррупция имеет в основном экономические корни. На самом деле коррупция обусловлена прежде всего деформациями личности человека, доминированием у него ложных мотивов и смыслов, которые напрямую связаны с особенностями пройденного им «курса воспитания» в школе и семье. То же самое можно сказать относительно вредных привычек и различного рода заболеваний. Ведь ни учителя в школе, ни родители в семье не побуждают детей с раннего возраста вести здоровый образ жизни и не обучают этому должным образом. И это является основной причиной того, почему у большинства российского населения не сформирована устойчивая установка на здоровье. В этой связи (поскольку лживость, вороватость, злобность, циничность и другие отрицательные черты личности, а также вредные привычки достаточно типичны для современного российского населения) есть все основания говорить об ущербности (точнее – банкротстве) сложившейся в России системы воспитания.

Для подкрепления данного утверждения приведем мысль одного из авторитетнейших людей нашего времени – академика Д.С.Лихачева, которого однажды спросили, что он думает об «утечке мозгов». Его ответ: «Что утечка?! Усыхание мозгов – вот проблема!» – ясно указывает на рост безнравственности в обществе и, соответственно, характеризует «безнравственность» современной педагогики.

Заметим, что Д.С.Лихачев не оригинален в своей оценке. Много ранее о «безнравственности воспитания в России» говорил А.С.Пушкин. Нет сомнения, что со времен Н.В.Гоголя заметно прибавилось в России и количество «дураков».

Можно, конечно, «смягчить» ситуацию и отметить, что нравственная деградация является не только национальной, но и мировой проблемой. И тогда становится совершенно понятно, что именно деградационные тенденции в личностном развитии людей обусловили рост асоциальности, следствием чего и стал «мировой экономический кризис». Ведь неразумно считать причиной экономического кризиса несовершенство экономических законов. Виной всему являются люди – несовершенные, невоспитанные, не понимающие толком, зачем и как надо жить…

УЧИТЬ ПРАВИЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Известно, что А.П.Чехов был по профессии врачом. Но он не только лечил людей, но учил их правильной жизни, чтобы они меньше болели. Такое отношение к пациентам возмущало традиционных «лекарей», которые на болезнях и несчастьях людей зарабатывали деньги.  Возможно, именно идея «меньше лечить, а больше учить» (а также неприязнь со стороны «коллег») и побудила А.П.Чехова оставить врачебную практику и заняться сочинительством, которое и сегодня сохраняет свое педагогическое значение…

…У современных людей также много проблем со здоровьем. Отчасти потому, что врачи плохо лечат. Но главная причина болезней, безусловно, в другом – люди не заботятся должным образом о своем здоровье, так как у них не сформирована нужная мотивация и нет соответствующих знаний.

… Осознав сущность проблемы, в1990 году в Ленинградском институте усовершенствования учителей создали первую в России кафедру валеологии (лат.  valeo – здравствую; греч. logos – учение) для подготовки учителей к «обучению здоровью» школьников. Готовили учителей основательно. Три года (без отрыва от основной работы) они посещали курс валеологии.

…Помнится, собрался первый выпуск валеологов, чтобы отметить шампанским завершение учебы. Куратор курса (доцент) многозначительно произнес тост: «За здоровье!» Однако тост показался присутствующим «неконструктивным». И тогда решили сформулировать его более «профессионально». После небольшой «дискуссии» выделили основные факторы, которые укрепляют здоровье человека. Это – «продолжительная двигательная активность», «контраст температур», «творческая самоотдача» и «гармоничный секс». Доцент (как ученый человек) осуществил «интеграцию» и произнес какой-то «фрейдистский» тост: «За продолжительный, с элементами творчества, гармоничный секс в контрастно-температурных условиях!»

Почему-то этот тост остался в памяти…▓

Почему же мы не слышим мудрецов, не внимаем их наставлениям и ничего не меняем в собственной жизни? Причина та же – неполноценное воспитание, следствием которого является личностная незрелость (консерватизм и отсутствие стремления к самосовершенствованию; физическая, психическая и половая недоразвитость) или, что еще хуже, деградация (склонность к вредным привычкам и асоциальному поведению).

Для современных людей характерна нравственная деградация, проявляющаяся в росте различных асоциальных проявлений. Сложившееся положение обусловлено их неполноценным воспитанием в детстве, отрочестве, юности. К сожалению, такого понимания нет у исполнительной власти, которая безрезультатно пытается решать социальные проблемы непедагогическими способами.

По какому признаку лучше делить людей

В связи с вышеизложенным вспоминается гениальная мысль Л.Н.Толстого, который от лица Николеньки Иртеньева (главного персонажа повестей «Детство», «Отрочество», «Юность») посчитал возможным поделить всех людей не по одаренности, генетическим показателям, материальной обеспеченности или вероисповеданию (как это сегодня пытаются делать, соответственно, учителя, медики, социологи и священники), а по педагогическому признаку – уровню воспитанности (единственно правильному!).

Глубина толстовской мысли заключается в следующем. Высокий уровень общей воспитанности (культурности) человека возвышает его над материальной и психической сторонами жизни (связанными главным образом со стремлением к физическому и психическому комфорту). Высокий уровень воспитанности нивелирует в человеке даже значение национального статуса, делая его, как бы, «человеком мира». Но в то же время побуждает (как человека культурного) бережно относиться к собственным «корням» – культуре своего народа.

Далее важно отметить, что у каждого человека (в зависимости от полноценности его воспитания) могут доминировать либо биологические, либо идеальные (психические), либо социальные потребности, составляющие «ядро» его личности (эта мысль принадлежит известному отечественному психофизиологу академику П.В.Симонову). Именно доминирующие потребности определяют уровень воспитанности и зрелости личности человека, от чего в наибольшей мере зависит его отношение к жизни.

КТО СИЛЬНЕЕ

Как обычно происходит в школе?

Открывает учительница классный журнал и вызывает к столу какого-нибудь ученика пересказывать текст. Совестливый ученик (тот, кто хорошо воспитывается родителями) внутренне этому сопротивляется, хотя дома несколько раз прочитал текст, повторил его не перемене и неплохо помнит. Все равно, как-то нехорошо, уныло на душе.

А в голове еще какие-то неполноценные мысли вьются, примерно такого содержания: «У всех лежит учебник на парте. Все его читали… могут еще раз прочитать, если надо. А мне почему-то надо его пересказывать! Зачем? А главное – кому? Гене? Ему это до «фени». Машеньке? Но ей лучше стихи почитать. А, Людмиле Ивановне! Она отметку ставит…».

И по «нервной слабости», желая побыстрее избавиться от внутреннего дискомфорта, ученик скороговоркой пересказывает текст.

Людмила Ивановна и говорит:

– Ты не все рассказал. Садись, «три».

Ставит отметку в журнал и спрашивает:

– Кто хочет?..

Поднимает руку «сильный» ученик и слово в слово пересказывает текст. «Пять!»

Сидит ученик со слабой нервной системой за партой и продолжает себя мучить: «Ведь я все знал, все знал, но с собой, дурачок, не справился!..»

И так он мучается в школе  все время…

И вырастает в независимого и умного человека.▓

Таким образом, вполне обоснованным представляется разделение современных людей на «биологических», или «первобытных»; «психических», или «средневековых» (это – типы «недовоспитанных» людей) и «социальных», или «цивилизованных», которых можно считать относительно воспитанными. Разумеется, такое разделение людей является условным, так как в каждом человеке есть и биологическое, и психическое, и социальное, но доминировать могут разные составляющие его личности (что, еще раз подчеркнем, связано с особенностями воспитания).

Каковы же особенности образа жизни людей разного уровня воспитанности (соответственно, разного уровня развития и зрелости) и каковы тенденции в их здоровье (последнее особенно волнует)?

Так, человек биологический (он живет преимущественно своим телом) ведет, как правило, нездоровый образ жизни (ленив и склонен к «обжорству»), что приводит к физической «ослабленности» и заболеваниям желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы, обмена веществ и др.

Для психического человека, живущего преимущественно душой, характерен малоподвижный образ жизни (он часами может смотреть по телевизору «мыльные оперы», решать кроссворды, просиживать за игральным автоматом, заниматься несуразным коллекционированием и т.д.). На этой почве у него могут развиваться различного рода зависимости (алкогольная, игровая, Интернет-зависимость и др.). Именно «психический» человек легко поддается влиянию и становится нередко жертвой обманов и разного рода манипуляций.

Первопричиной неправильного образа жизни и проблем со здоровьем указанных типов людей является прежде всего их социальная незрелость, обусловленная неполноценным или недостаточным воспитанием в детстве, отрочестве и юности.

Полноценная жизнедеятельность характерна главным образом для социально зрелого («цивилизованного») человека, который живет преимущественно другим человеком (другими людьми). Под «другими», по нашему разумению, следует понимать в первую очередь «любимого человека», а затем – прочих людей (собственных детей, родственников, друзей и т.д.).

Уникальность ситуации состоит в том, что социально зрелый (воспитанный) человек, озабоченный жизнью других людей, на самом деле много занимается и своим телом, и своей душой. И делает он это прежде всего для того, чтобы полноценнее обустроить собственную социальную жизнь. Таким образом, только у социально зрелого (воспитанного) человека может самостоятельно сформироваться задача укрепления своего здоровья, которую он способен успешно решать, например, в процессе избранного им способа физкультурно-оздоровительной деятельности.

Разумеется, проблема «недовоспитанности» (и соответственно, незрелости) граждан не самая опасная для государства. Наиболее опасная проблема заключается в росте преступного поведения, особенно среди молодого поколения, что также обусловлено неполноценным воспитанием в детстве, отрочестве и юности. И дело не только в росте числа несовершеннолетних правонарушителей, но и в трудностях их реабилитации.

Так, согласно последним исследованиям, около 20% несовершеннолетних правонарушителей уже являются преступниками-рецидивистами. В них укоренились психопатологические черты и склонность к продолжению преступной деятельности даже в условиях колонии (реабилитация таких лиц практически невозможна). Для 30% несовершеннолетних правонарушителей характерна усугубляющаяся психическая деградация личности (их реабилитация сильно затруднена). 40% несовершеннолетних правонарушителей склонны к приспособленчеству. Любыми путями (в том числе безнравственными) они стараются поддерживать благоприятный для себя психо-эмоциональный настрой, в том числе в колонии (их реабилитация затруднена). И лишь у 10% несовершеннолетних правонарушителей сохранилось стремление к реабилитации, они ориентированы преимущественно на социальные ценности – творчество и семейное благополучие.

Воспитанность является единственно верным признаком, по которому следует дифференцировать людей. По этому признаку людей можно поделить на «недовоспитанных», воспитанных и плохо (или дурно) воспитанных.

У «недовоспитанных» людей доминируют либо биологические, либо идеальные потребности. Соответственно, они живут либо телом (как первобытные люди), либо душой (как средневековые).

У воспитанных людей (их, к сожалению, много меньше) доминируют социальные потребности, поэтому они живут (как цивилизованные) преимущественно другими людьми (прежде всего любимым человеком). И их жизнь, в отличие от «недовоспитанных», бывает более благополучной и более продолжительной.

Наибольшую опасность для общества представляют плохо воспитанные люди (именно они совершают различного рода асоциальные поступки и правонарушения). У этих людей (в силу неправильного воспитания) доминируют ложные мотивы. Большинство из них трудно поддается перевоспитанию и реабилитации.

В чем неполноценность современного воспитания

Откуда же берутся «недовоспитанные» (неразвитые, незрелые) и невоспитанные (асоциальные) люди? Разумеется, из школы и семьи.

Прежде чем подвергнуть критике школу, напомним, что основой личности человека являются вовсе не знания, умения и навыки, и даже не интеллект и способность к обучению, формированием которых чаще всего и заняты учителя в школе. «Ядром» личности человека (или самой существенной его личностной чертой), как уже отмечалось нами, являются доминирующие у него потребности. Соответственно, «первым принципом продуктивной теории воспитания должен стать решительный переход от обучения одному лишь знанию норм поведения к его более глубоким основам — к формированию такого набора и такой иерархии потребностей воспитуемого, которые наиболее благоприятны для развития общества и реализации личности во всем богатстве ее потенциальных возможностей». Данный тезис принадлежит академику П.В.Симонову. Но такого понимания сущности воспитания, к сожалению, не найти в учебниках педагогики. Не удивительно, что указанный принцип практически не работает в массовой школе. Учебная деятельность детей построена здесь (как и в былые времена) на принудительных репродуктивных принципах и направлена на формирование у них (начиная с первого класса) нормативных знаний, умений и навыков. В процессе учебы, построенной на основе «принудительно-нормативного» подхода, у детей не удовлетворяются базовые потребности в саморазвитии, самопознании, самоопределении, актуализирующиеся у них, соответственно, в детстве, отрочестве и юности.

Противоречие, возникающее между потребностями и системой школьного образования, имеет для обучающихся опасные последствия. Прежде всего оно приводит к хроническому перенапряжению и переутомлению школьников и, соответственно, к росту у них психосоматических и психических заболеваний. Одним из наиболее болезненных последствий указанного противоречия является, в частности, невротизация личности обучающегося. Процесс невротизации протекает незаметно по следующей схеме: доминирующая потребность (как внутреннее, природно обусловленное побуждение) вступает в конфликтные отношения с ситуативной доминантой (в виде принудительно поставленной учителем учебной задачи), в результате чего у учащихся возникает ситуация трудного выбора и, как следствие этого, психическое напряжение – тревожность. Постоянно возникающий ситуативный конфликт служит почвой для усиления тревожности — превращения ее в мучительное хроническое психическое состояние, которое в свою очередь порождает недоверие и враждебность сначала к учителям, затем к другим людям. Постепенно тревожно-враждебное отношение к окружающим закрепляется у детей (обычно это происходит в подростковом возрасте) в виде черты характера. В результате относительно здоровый человек постепенно превращается в невротическую личность.  В этой связи важно отметить, что жизнедеятельность невротика по своей сущности носит разрушительный характер, так как все виды его поведения подчинены прежде всего тому, чтобы вытеснить из своего сознания враждебность и тревожность. К сожалению, делается это им, как правило, с помощью несовместимых, взаимоисключающих друг друга стремлений. Например, невротик может прикидываться беспомощным и при этом стремиться властвовать над другими; унижать людей и одновременно пытаться завоевать их одобрение; стремиться нанести вред другому человеку (даже очень близкому) и при этом говорить ему о своей преданности; стремиться получить любовь других людей и в то же время быть неспособным проявлять любовные чувства и т.д. В результате такой противоречивой активности невротические наклонности у человека только усиливаются. Отсюда нетрудно представить себе поведение невротика, например, «во власти», в половой жизни, во взаимоотношениях с детьми.

ВОТ УМРУ

Сначала с шестиклассником Петей несправедливо обошелся учитель истории. Он вызвал его отвечать и поставил «двойку», хотя знал, что тот не готовился, так как у него был день рождения. А значит, он находился в привилегированном  положении.

Потом его обидела Курочкина («дама сердца»), которая вместо того, чтобы посочувствовать, сказала, что с «двоечником» дружить не станет.

А когда он вернулся домой, сначала позлорадствовал старший брат, который сказал, что по истории получают «двойки» только «недоразвитые». Потом возмутился дедушка (он еще при царе учился в кадетском корпусе), сказав, что за незнание истории государства российского в его время секли розгами. А мать после обеда в наказание не дала поесть изюму. Наконец, под вечер, когда домашние и другие родственники (среди которых были и двоюродные сестры) собрались за праздничным столом, отец вместо того, чтобы поздравить Петю, произнес:

– Тебе, как «двоечнику», сегодня не с нами надо бы сидеть и пироги лопать, а в темном чулане – на хлебе и воде.

И Петя почувствовал себя совершенно чужим и одиноким.  Это чувство вызвало у него всплеск необузданной фантазии…

«Вот умру – еще пожалеете!» – подумал он.

И чувство жалости к самому себе стало нестерпимым…

На следующий день (благо, это был выходной) Петя проснулся только к обеду.

Его первая мысль была: «Хорошо, что не в чулане!»▓

Противоречие между потребностями обучающихся и системой школьного образования опасно еще в одном аспекте: оно приводит к ущербной трансформации их мотивационной сферы. В результате доминирующими у детей становятся не подлинные потребности в саморазвитии, самопознании, самоопределении, самосовершенствовании и другие, а ложные мотивы. В чем это выражается? Прежде всего – в стремлении учащихся достичь любыми средствами (даже путем обмана) положительных отметок; в имитации активности на уроках; желании угодить учителю, чтобы сохранить с ним хорошие отношения, или, наоборот, «поиграть на его нервах», чтобы испытать острые ощущения от содеянного. Ущербная трансформация мотивационной сферы школьников приводит к тому, что они перестают быть самими собой. У многих из них формируется состояние хронической неудовлетворенности, которое нередко и побуждает к асоциальным поступкам и вредным привычкам (в том числе к приему наркотиков – наиболее обсуждаемой сегодня в обществе проблеме). Не приговор ли сказанное традиционной школе?

Но если массовая школа такая «вредная» – откуда же берутся у нас выдающиеся ученые, писатели, музыканты, артисты, просто «ответственные и добросовестные» люди? В большинстве случаев это происходит вопреки системе школьного образования (об этом в интервью недвусмысленно говорят сами «выдающиеся деятели»). В лучшем случае они называют одного-другого учителя (доброго и отзывчивого человека), который помог им поверить в себя, открыть и развить свой талант. В этом, пожалуй, и состоит главный парадокс массовой школы: в ней (вопреки ее сущности) еще встречаются хорошие люди (педагоги!), которых уважают (любят) ученики. И в этом случае дети ходят в школу не напрасно.

БЛИЦКОНТРОЛЬНАЯ

Учителя бывают очень темпераментные. Одна такая учительница (физичка с «иностранным уклоном») очень любила проводить блицконтрольные. Останется минут десять до окончания урока, ученики уже подумывают о буфете, а она вдруг как заторопится, как закричит:

– Убрать все со стола, взять чистый лист… Блицконтрольная!

И пишет на доске два варианта задач по физике.

Некоторые из учеников к такому повороту уже привыкли. Сами, видно, из темпераментных. А кому-то надо долго собираться: затылок почесать, в окошко посмотреть… позавидовать тем, кто на школьном дворе контрольную прогуливает. Вот время и проходит. Звенит звонок. Надо сдавать контрольную, а на листке только сама задача – без решения.

А учительница кричит:

– Все, я ухожу, я ухожу, кто не сдал, тому – «два».

Один «заторможенный» ученик, кстати, победитель городских олимпиад по математике, тоже ничего не успел решить.

А учительница все кричит:

– Сдавай, сдавай контрольную!

Совсем отчаявшись, он сделал из листка самолетик и запустил его в учительницу:

– Ловите свою контрольную, Валентина Фердинандовна!

Лицо учительницы перекосило…

Когда она ушла в учительскую, все ученики замерли в ожидании: «Что-то будет?»

Но на следующий урок пришел учитель математики, старикашка-«одуванчик». Его в школе все уважали: и учителя, и ученики, и даже родители учеников. Но особенно его уважал директор школы – они вместе были на войне.

Пришел и тихо сказал:

– У вас больше не будет блицконтрольных!..

И сразу приступил к объяснению новой теоремы.▓

Далее остановимся на воспитании детей в современной семье. Опыт показывает, что в так называемых благополучных семьях (где есть «папа» и «мама», а ребенок не испытывает ощутимых материальных трудностей) родители, как правило, стремятся воспитать свое чадо с заранее заданными качествами – «подогнать его под собственные желания». Поэтому воспитание в такой семье мало чем отличается от традиционного обучения в школе, а значит, только усугубляет положение. О качестве же воспитания детей в неблагополучных (в том числе неполных) семьях вообще говорить не приходится. Даже если мать (как единственный родитель) будет «очень стараться», у нее мало что получится, так как основополагающая роль в воспитании ребенка в семье принадлежит вовсе не женщине, а мужчине (отцу), о чем, кстати, редко, кто из родителей даже догадывается.

В этой связи еще раз отметим, что ни в школе, ни в семье детей не мотивируют вести здоровый образ жизни и не «учат здоровью» должным образом. В первую очередь это относится к проводимым в школе физкультурным и гигиеническим занятиям. Направленные преимущественно на формирование нормативных знаний и навыков, эти занятия не побуждают школьников к самостоятельной деятельности по увеличению резервов своего здоровья. Что же касается родителей, то большинство из них  просто не способны хорошо влиять на своих детей, так как сами чаще всего не соблюдают элементарных правил здорового образа жизни.

Отдельно остановимся на проблеме полового воспитания подрастающего поколения. Об актуальности этой проблемы говорит многое: раннее (на фоне физиологической и психосексуальной незрелости)  вступление подростков в половые контакты, рост отклонений в половом поведении (сексуальной агрессивности и проституции), увеличение воспалительных и других заболеваний половой сферы. Последние исследования свидетельствуют, что в структуре мотивационной сферы подростков (применительно к формирующейся у них сексуальности) имеет место несогласованность и противоречивость побуждений, что, естественно, не может не препятствовать становлению у них «здоровьесозидающего» полового поведения. Несогласованность заключается прежде всего в том, что эротические и сексуальные потребности не проявляются у подростков (как этого следовало бы ожидать) в русле общей мотивации здорового образа жизни, а наоборот, находятся с ней в противоречии. Соответственно, и в сознании современных подростков не проявляется в должной мере «здоровьесозидающий» подход к половой жизни. В их суждениях о половой жизни находит отражение преимущественно негативная тенденция «разделения секса и любви».

Понятно, что деформации в психике, складывающиеся у детей в период полового созревания, в будущем негативно сказываются на их семейной жизни (неудивительно, что сегодня распадается каждая вторая молодая семья). В этой связи важно отметить, что даже у выпускников элитных школ, считающихся наиболее «благовоспитанными», чаще всего доминируют ложные половые установки. В результате, вместо того, чтобы готовиться к любви и развивать в себе соответствующую способность (как нравственно-психологическую основу будущей семейной жизни), большинство из них предпочитают либо дожидаться любви, либо добиваться ее от другого человека. Итогом такого полового поведения чаще всего бывает незрелая сексуальность, которая является основной причиной несчастливых браков.

Таким образом, усиление деградационных процессов в половой жизни и брачных отношениях, увеличение количества неполных и неблагополучных семей (как результат отсутствия полноценной системы полового воспитания) – это еще одно обстоятельство, препятствующее нормальному общему воспитанию подрастающего поколения. В сложившейся ситуации становится понятным, что будущих мужей и отцов, жен и матерей сегодня следует готовить в школе. Вот только способна ли на это массовая школа?

Воспитательная система традиционной (массовой) школы противоречит потребностям детей, что приводит к их перенапряжению и, соответственно, к росту у них психосоматических и психических заболеваний. А еще при этом происходит деформация мотивационной сферы обучающихся и образование ложных мотивов, следствием чего являются асоциальные поступки и вредные привычки. Компенсировать психологическую ущербность традиционной школы способно только позитивное педагогическое воздействие отдельных учителей, которых уважают ученики за честность и доброту.

Воспитание в современной семье обычно мало чем отличается от традиционного обучения в школе, поэтому лишь усугубляет негативные тенденции в психике детей.

Нормальному общему воспитанию подрастающего поколения препятствует также отсутствие в стране полноценной системы полового воспитания.

Как воспитать хорошего человека

Итак, процесс воспитания детей, подростков и молодежи очень часто не  соответствует их потребностям. Именно этим обусловлен рост асоциальности среди людей, который сегодня можно определить как «нравственную деградацию человеческого общества».

Встает вопрос: можно ли рассчитывать на успешное решение всякого рода частных проблем, связанных, например, с экономикой, правопорядком или здравоохранением, если не остановить тотальную тенденцию деградации человеческой личности? Ответ напрашивается отрицательный. Следовательно, в социальной жизни сегодня приоритетное значение должно быть отведено не столько экономике, законотворческой деятельности или даже медицине, сколько педагогике, от эффективности которой зависит практически все, в том числе экономические достижения, ведь их способны обеспечить только хорошо воспитанные и образованные граждане.

В настоящее время, с опорой на идеи академика П.В.Симонова, разработана концепция воспитания здоровой во всех отношениях личности («потребностно-информационный» подход в педагогике). Сущность концепции состоит в  удовлетворении актуализирующихся (ставших доминирующими) потребностей индивида педагогическими средствами на различных этапах его роста и развития, в результате чего у него сначала формируется подсознательная (мотивационная и эмоциональная) сфера. Это происходит с момента рождения и в первые 2-3 года жизни благодаря удовлетворению простейших (витальных) потребностей в пище, питье, сне, теплоте и др., обеспечивающих комфорт тела ребенка; затем в детстве (3-10 лет), благодаря удовлетворению сложнейших биологических потребностей в игре и подражании, в физическом и психическом саморазвитии, а также дополнительных потребностей в вооруженности (примитивном творчестве) и свободе выбора. В подростковом возрасте  (10-15 лет) благодаря удовлетворению идеальных потребностей в самопознании и смыслотворчестве у него активно строится сознание и самосознание, начинают образовываться смыслы и чувства, в том числе высшие (чувства ответственности, долга, собственного достоинства, любви и др.), он научается адекватно оценивать свои возможности и активно включается в деятельность по укреплению организма, формированию психики и сексуальности. Наконец, в юношеском  и взрослом возрасте (16 лет и старше) в процессе удовлетворения социальных потребностей в самоопределении, самосовершенствовании, самоутверждении и самовыражении у человека развивается способность к творчеству, то есть сверхсознание, на основе которого осуществляется продуктивная подготовка к семейной жизни и профессиональной деятельности.

Ниже показано, как с позиции указанной концепции, может  решаться самая  приоритетная педагогическая задача – формирование нравственно-психического статуса детей, подростков, юношей и девушек. Отметим, что данная задача может решаться как в системе школьного образования (с учетом содержания преподаваемого предмета), так и в семейной педагогике.

Основу нравственно-психологического статуса человека, как известно, составляют высшие чувства (ответственности, собственного достоинства, уважения к другим людям, радушия, патриотизма, другие чувства, в том числе – чувство любви), образование которых тесно связано с формированием у него нравственно важных смыслов (понимания сущности жизни, трудовой деятельности, семьи, здоровья и т.д.). Все это напрямую связано с тем, как полно и какими средствами в процессе роста и взросления у человека удовлетворяются доминирующие потребности. Своевременная актуализация потребностей и полнота их удовлетворения обеспечивает главное – позитивный эмоциональный фон жизнедеятельности, который служит основой образования положительных чувств вообще и высших чувств, в частности. В качестве средств удовлетворения потребностей человека должна выступать «информация» (в самом широком смысле этого слова): в виде знаний, умений, материальных  предметов и т.п. Причем эта «информация» должна обладать  психологической и нравственной ценностью и поэтому иметь биологическую или социальную значимость для воспитуемого.

В дошкольном и младшем школьном возрасте нравственно-психический статус только начинает зарождаться (ведь ребенок живет преимущественно биологической, а не социальной жизнью). Педагогическая задача на данном этапе развития состоит в том, чтобы с помощью игры и творчества побудить детей вести себя культурно (быть добрыми, отзывчивыми, честными, уметь соблюдать правила этикета, сдерживать свои отрицательные эмоции и т.д.). Воспитание (в данном случае – формирование мотивационных основ нравственного поведения и психической саморегуляции) должно осуществляться через подражание (на примерах культурного поведения человека или сказочных героев), озарение или выбор правильного решения (при анализе культурных или некультурных поступков), психолого-педагогический анализ (определение зависимости нравственно-психического статуса от образа жизни), творческие и практические действия (рисование, конструирование, сочинительство, театрализованное действие, а также различного рода игры и упражнения, тренирующие положительные привычки и черты характера).

БОЛЬШЕ НЕ БУДУ КУРИТЬ

Один солидный мужчина, чиновник высокого ранга, при этом молодой отец, неожиданно узнал, что его малолетний сын покуривает (прислуга сказала). Пригласил он сына к себе в кабинет и стал говорить, как это вредно для здоровья. Но скоро заметил, что тот его не слушает, хотя усердно мотает головой.

«Ничего-то я не понимаю в педагогике!» – подумал отец с досадой и начал снова уже более строго рассказывать сыну о вреде курения. Даже собственный пример привел: мол «видишь, курю, потому и кашляю»  (и он театрально закашлялся). Но ребенок по-прежнему не слышал отца, а даже стал играть какими-то предметами на его письменном столе.

Отец совсем расстроился, видя свою беспомощность…

Размышляя на тему воспитания, он неожиданно стал подыгрывать сыну. Затем принес детские игрушки, и они разыграли с сыном целую сказочную историю о том, что в одном королевстве, где правил мудрый король, всем жилось очень хорошо. Никто не курил и не пьянствовал, не дрался и не воровал, поэтому никого не надо было наказывать. Но случилось несчастье: принц, которому король-отец собирался по наследству передать королевство, вдруг стал курить. Король от этого впал в расстройство и перестал заниматься королевством. И скоро в королевстве стали появляться бездельники, преступники и больные люди. Жить становилось все хуже. Власть в королевстве уже собирались захватить злые люди. Но, к счастью, этого не случилось, так как принц неожиданно поумнел и перестал курить. И королевство стало возрождаться, а король стал готовиться передать власть наследнику.

…Вечером, лежа в кровати, сын говорит отцу:

– Папа, я больше не буду курить… Чтобы тебя не выгнали из министров.

– Правильно! Я тоже брошу курить… Лучше будем вместе сочинять сказки.▓

Проблема формирования нравственно-психического статуса становится центральной в подростковом возрасте. Связано это с тем, что у них начинает созревать самосознание и формироваться устойчивый образ жизни (стереотипы поведения, привычки и черты характера). Чтобы воспитание шло в нужном направлении, следует создавать такую образовательную (информационную) среду, благодаря которой подростки могли бы лучше познавать прежде всего свои психологические особенности и в свободном творческом поиске решать проблемы, связанные с психосаморегуляцией и формированием смысловой основы здорового образа жизни. Педагогическая задача здесь состоит в том, чтобы помочь им путем самоанализа (самодиагностирования, тестирования или анкетирования) определить основные тенденции в своей психике, обусловленные особенностями собственной жизнедеятельности, и на основании этого внести целесообразные коррективы в свой образ жизни.

Формирование нравственного отношения подростков к собственной личности также следует осуществлять в форме свободного творческого поиска решения различного рода смысловых проблем (типа: «Кого можно считать человеком культурным? … счастливым? … безопасным? … цивилизованным?»). На занятиях с подростками важно давать им возможность свободно сочинять, конструировать, проектировать, переделывать на свой лад литературные произведения, проживать мысленно исторические события, участвовать в ассоциативном эксперименте, проводить самоанализ, заниматься научными изысканиями и другими продуктивными видами деятельности. В таких условиях подростки (на подсознательном уровне) удовлетворяют свои потребности в самопознании и смыслотворчестве, что способствует формированию у них высших чувств и, прежде всего, ответственного отношения к себе и своим поступкам.

УРОК ИСТОРИИ

Учитель задал домашнее задание, в котором предложил ученикам по материалам пройденной темы (Восстание Е.Пугачева) подготовить творческие работы по выбору. Например, сочинить рассказ, написать сценарий, представить исторический факт в виде рисунка… Полная свобода творчества.

Каждый ученик подготовил, что мог. Оказалось, что в классе есть и «писатели», и «сценаристы», и «художники». Дошла очередь до Сидорова, который, по словам учителя, был «без царя в голове».

Учитель его и спрашивает:

– А ты Сидоров, что подготовил на тему восстания Пугачева?

И Сидоров отвечает:

– А я провел валеологический анализ его жизни.

– И что получилось? – спрашивает учитель дальше.

И Сидоров дальше отвечает:

– Во всех отношениях жизнь Пугачева была вредной и опасной для здоровья. Он погубил себя, товарищей своих, которых обманул. А главное – погубил много невинного народа.▓

Становление нравственно-психического статуса в подростковом возрасте тесно связано с половым воспитанием. В этом возрасте у детей актуализируется потребность в половом самопознании (познании особенностей своей сексуальности), потребность в любви и потребность в смыслотворчестве (выработке собственного понимания сущности любви и семейной жизни). Средствами удовлетворения этих потребностей являются творческие процессы (главным образом в виде романтических мечтаний), эротические взаимоотношения с подростками противоположного пола (ухаживания, поцелуи и объятия), а также методы самонаблюдения, самоанализа, диагностики и тестирования, позволяющие изучить особенности собственной сексуальности. Удовлетворение актуальных потребностей способствует тому, что подростки начинают лучше разбираться в своих половых чувствах, способностях и пристрастиях. У них формируется «здоровьесозидающее» отношение к своей сексуальности и способность к проявлению эротических чувств, что значительно укрепляет нравственные основы их образа жизни.

В юношеском возрасте (если процесс воспитания в подростковом возрасте прошел продуктивно и у детей сформировался психологически устойчивый, нравственно обусловленный образ жизни) актуальной для них становится проблема подготовки к профессиональной деятельности и семейной жизни.

Хорошее знание собственных психических (умственных) возможностей и наклонностей, а также активная смыслотворческая деятельность дают основания надеяться, что юноши и девушки сами (что принципиально важно с нравственной точки зрения) смогут определиться в выборе будущей профессии и сознательно и ответственно займутся подготовкой к будущей трудовой деятельности (как в образовательном учреждении, так и самостоятельно). В значительной степени этому будет способствовать сформированный у них здоровый образ жизни. Педагогическая работа в этой связи значительно упрощается. Она заключается в том, чтобы обеспечить молодым людям хорошие условия для учебы.

Если процесс полового воспитания в подростковом возрасте прошел правильно, то в юношеском возрасте дети, как правило, не скрывают от близких людей своих «сердечных тайн» и советуются с ними по вопросам половых взаимоотношений и будущей семейной жизни. Основным методом воспитания в этом случае становятся доверительные беседы, совместное обсуждение эротических фильмов или реальных событий из семейной жизни. В этот период особенно важно обеспечить взрослеющего человека художественной, учебной и научной литературой, в которой освещаются актуальные вопросы половой жизни.

В заключение отметим, что концепция воспитания здоровой личности и определенные результаты ее реализации опубликованы в ведущих педагогических журналах РФ (Народное образование 6/2002, Директор школы 2/2003, Инновации в образовании 4/2004, Учитель 6/2004, Педагогика 6/2006 и др.). Несмотря на это, педагогическая практика остается неизменной. Почему? Причина прежняя – «безнравственная» (принудительно-нормативная) педагогика формирует «консерватизм» (не готовность к тому, чтобы отказаться от устаревших или ложных знаний и усвоить принципиально новую информацию), и это препятствует созданию новой педагогики. Получается замкнутый круг, который пора разорвать!.. В интересах нравственного будущего…

Чтобы воспитать хорошего (нравственного) человека, необходимо на различных этапах его роста и развития удовлетворять педагогическими средствами его базовые потребности:

в детстве биологические потребности (с помощью примеров культурного поведения человека или сказочных героев, сравнения их культурных и некультурных поступков, определения зависимости их характера от образа жизни, а также путем вовлечения воспитуемых в различные виды творчества, игры и упражнения, тренирующие положительные привычки);

в отрочестве идеальные потребности (с помощью самоанализа различных компонентов своей личности и творческого решения различных смысловых проблем, в том числе связанных с укреплением тела, психосаморегуляцией и формированием сексуальности);

в юности социальные потребности (с помощью внедрения творческого подхода в подготовку к профессиональной деятельности и семейной жизни).

Данная работа была представлена на Конкурс философских трактатов Института Философии РАН

на тему «Возможна ли нравственность, независимая от религии?».

Среди 232 работ, проверенных экспертами осенью 2010 года,

работа была оценена на 10 баллов из десяти возможных и прошла во второй тур.

Нравственность и религия. Необходимость культурного симбиоза.

Прежде, чем разбирать данный актуальный вопрос и ответы на него, мы должны определиться с основными используемыми понятиями. На наш взгляд, под нравственностью целесообразнее всего понимать индивидуальные восприятие, переживание, понимание и интерпретацию моральных норм. Мораль же представляется, как правило, в её общественных характеристиках, оформляется в культурных продуктах коллективного разума, национального менталитета и т.д. Мораль – это всегда сфера идеала, касающегося рассмотрения диалектики добра и зла; нравственность – сфера непосредственной реальности, наглядного воплощения (частичного или максимально приближённого к цели), невоплощения либо сознательного игнорирования эталона. Мораль – это mores, нравы; нравственность – это всегда НРАВ, конкретный, уникальный, полностью неповторимый. Мораль и нравственность не идентичны друг другу, хотя и очень тесно связаны между собой.
Что касается религии, которая на протяжении многих веков не мыслилась вне морали или без морали, то она, в силу этой характерной особенности, также являлась и – в преобладающем большинстве случаев – является продуктом именно коллективного творчества по сей день. Можно повернуть диалектику обоих общественных феноменов и другим боком – анализировать мораль как сферу, которая с первых дней становления культурного человечества была нерасторжимо связана с религией. Вторая точка зрения фиксируется в современном научно-философском дискурсе как преобладающая, однако нисколько, на наш взгляд, не умаляет значения первой. Религий внеморальных, если таковые есть вообще, гораздо меньше, чем пропитанных моральными основоположениями насквозь.
Мы не случайно сделали оговорку о том, что религия, немыслимая вне морали, является продуктом коллективного творчества в большинстве случаев, а не во всех. Дело в том, что глубинная философская рефлексия признанных отечественных и европейских мыслителей, начиная приблизительно с XVIII столетия, подводит творческую личность к осознанию того факта, что религия может носить в том числе и персональный характер, не детерминированный целиком и полностью сферой общественной, коллективистской морали. Посылки для этого вызревают ранее, в рамках борьбы классического католицизма и вызывавшего бурные споры учения Мартина Лютера, предложившего снять любое посредничество между Богом и человеком, в какой бы церковной форме оно ни выражалось.
Если религию, отталкиваясь от исконной этимологии, буквально трактовать как «поклонение» Богу или богам, их «почитание», то закономерно встаёт вопрос о том, что человек понимает под таковыми. Теизм, атеизм, пантеизм, монотеизм, политеизм и т.д. – всё это, так или иначе, формы и виды утверждения сакрального начала посредством мирского символического порядка. «Бог» – познавательная категория, на первый взгляд, весьма абстрактная, растяжимая и пространная, полисемичная и дискуссионная. Отвлекаясь от множества научных, философских, религиозных, бытовых и прочих трактовок, можно установить одно неоспоримое свойство этой категории: то, что мы пытаемся обозначить ею на вербальном уровне, всегда будет превосходить наше рациональное понимание природы вещей и явлений. Можно говорить о том, что часть никогда не сможет полностью познать целое (рефлексия средневековых схоластов); о том, что аргументы разума человека неведомы его сердцу (точка зрения Блеза Паскаля и других мыслителей); о том, что есть то, что невозможно измерить абстрагированной геометрической линейкой, и т.д., но факт остаётся фактом: Бог недоступен для человека на теоретическом уровне. Все формулировки так или иначе окажутся условными, символичными, прочерчивающими определённые пунктиры, но не отображающими исчерпывающую суть изучаемого объекта.
Исходя из нашего поля зрения, наиболее уместным представляется понимание Бога как того, что помогает индивиду самосовершенствоваться, становиться лучше самого себя, превосходить свои низменные инстинкты и страсти. Бог вовне или внутри – не суть на фоне их неоспоримой диалектики. Бог в каждом из нас точно так же, как Он и в каждом другом. Каждый из нас – Бог (поскольку является Творцом своей судьбы и несёт за неё ответственность, прежде всего, перед самим собой) и в то же время часть общего, объединяющего всех и вся Бога (поскольку ни один человек, изолированно от других, не способен объять Абсолютную Истину).
Отечественный богослов ХХ столетия И.М. Андреев проводит следующее интересное сравнение, отсылая читателей к библейским образам и метафорам: «Религия без нравственности подобна бесплодной смоковнице; нравственность же без религии – подобна срубленной смоковнице» [1] . Действительно, религия как детерминированная система норм и ритуалов лишь задаёт направление, Путь к Богу, но выбрать этот Путь человеку необходимо самостоятельно, исходя из своих созревших до определённого уровня нравственных установок и соображений. Соблюдение ритуала без его понимания и прочувствования, неосознанное копирование не имеет смысла. Истины религии известны практически каждому из нас с раннего детства, но до того, что, казалось бы, так близко от нас, необходимо долго и кропотливо, целенаправленно идти. Человек должен раскрыть самую великую антропогенную тайну – найти себя в самом себе, найти Бога вовне через себя и себя через Бога извне.
Одним из основных социальных вопросов, встающих в рамках нравственно-философского дискурса, является: «Как из безбожников сделать верующих? Возможно ли это вообще? Корректна ли такая формулировка в принципе?». Один из наиболее популярных ответов заключается в том, чтобы явить Миру Чудо. Однако, Вера не складывается только из лицезрения и воплощения чудес. Если чудо не повторяется, то обыватели начинают в нём сомневаться; если повторяется, то к нему привыкают и перестают воспринимать его как чудо. Человеческая природа несовершенна по своему определению, ибо совершенен только Бог. Исходя из философско-исторического и этического опыта, следует отметить, что только самостоятельное (хотя и не без помощи других) развитие нравственности, раскрытие своей совести приводит к формированию крепкой Веры в Добро и Бога, в Их Силу и Непобедимость, в Их Вечность и Всеобъемлемость.
Великий раскол в рамках христианства произошёл, на самом деле, не в России XVII столетия, а в Западной Европе веком раньше, когда протестантизм выделился в отдельную ветвь, самостоятельную трактовку учения. Именно это событие стало отправной точкой для кардинального обмирщения общества и последующего утверждения господства маммоны, дьявольской коммерциализации общества, независимой от нравственности человека. Когда индивидуальная совесть стала ставиться выше не только коллективистской традиции, но и Воли Бога, когда змей-искуситель окончательно убеждает человека в том, что тот является «пупом земли» через развитие теоретических знаний и наглядных технологий, именно тогда оформляется демократия в самом дурном и извращённом её понимании. Массовое общество одиночек, скопление предельно индивидуализированных ничтожеств, социальный атомизм, – эти и многие другие процессы и явления стали актуальными именно благодаря обмирщению, секуляризации нравственности личности.
«Вера без дел мертва», но и дела, творящиеся НЕ во Славу Бога, всегда обречены на полный или частичный крах. Бог всегда нацеливает на общее, на взаимопонимание и взаимопринятие, на диалектику и осознание масштабной ответственности; человек не в состоянии просчитать все последствия так называемого «эффекта бабочки», и ему из-за этого остаётся уповать только на Мудрость Божью. В противном случае следует говорить не о знаниях, а об иллюзиях знаний, не о мудрости, а об эрудиции и т.д. Нравственный Закон всегда имеет Божественную природу и лишь плюралистические трактовки и софистические дискуссии утрируют его вненаучное понимание. «От добровольного исполнения нравственного закона зависит личное или высшее достоинство человека – лучшее его украшение. Ни высокий ум, ни блестящий художественный талант, ни житейское благоразумие, ни, тем более, физическая сила не в состоянии заполнить глубокий недостаток человека при отсутствии в нем доброй нравственности. И только доброе направление воли сообщает истинное значение и достоинство остальным способностям (уму, эстетическому таланту и т.д.), а также человеческим произведениям в мире (науке, искусствам, промышленности т.д.)»  [2].
Нравственность в своих решениях может временами отталкиваться от определённых взвешенных умозаключений, но, по большому счёту, она стоит выше ситуативно мыслящего разума. Есть такие истины, которые не нуждаются в дополнительных логических доказательствах или калькуляции на чашах умозрительных символических весов. Если ты можешь чем-то помочь другому человеку (ДРУГомУ), и кроме тебя никто не может сделать это лучше, то ты ДОЛЖЕН помочь. Ничего не происходит случайно, вся наша жизнь так или иначе телеологична и кармична. «Бог не накладывает на человека креста тяжелее, чем тот может вынести», но и не отпускает его в этот зримый мир «налегке». Ставший житейским афоризм «делай только, что у тебя лучше всего получается, но делай это изо всех сил» предстаёт сквозь богословскую призму мировидения в возвышенном и сопряжённом с вечностью смысле. Формирование нравственности – это всегда Путь от себя к себе, расшифровывание, раскодирование загадки своей судьбы, своей земной миссии. Никакие светские социально-политические идеологии или изощрённые философско-спекулятивные концепции в духе незаслуженно, на наш взгляд, популярного в определённых кругах И. Канта не способны подвести человека к истинному осознанию самого себя. Только религия, несмотря на многочисленные современные тернии и филигранные высокотехнологичные соблазны, даёт ответ человеку на его сокровенные позывы совести.
Кто заинтересован в расторжении союза между Богом и человеком, между религией и нравственностью? Ответ очевиден. Это – субъекты, мыслящие и принимающие решения исключительно конъюнктурно и ситуативно: политиканы, бизнесмены, коммерсанты, шоумены и т.д. Пиартехнологии, наиболее отчётливо проявившие себя в России в конце ХХ столетия, на корню противоречат догмату Веры о свободе воли человека, пытаются низвести его до уровня слепой марионетки, которой можно манипулировать, но при этом ошибочно считающей себя абсолютно свободной в рамках «демократического» общества.
Индивидуальный нрав, лишённый своих сакрально-объективных оснований, начинает выводить критерии различения добра и зла из чувственно-низменных параметров бытия. Если не признаётся существование Бога в Мире и в душе человека, то субъекту деятельности не остаётся ничего иного, кроме как выводить нацеленность своих действий, их мотивацию из наиболее очевидных вещей, из эмпирически доступных явлений, и не более того. Поклонение своей инстинктивной природе, вплоть до постановки её на цивилизационный уровень изощрённой в своих формах похоти, раболепие перед условными единицами, напечатанными на бумаге, называемыми деньгами, разжигание межрасовых, межнациональных, межкультурных и иных конфликтов, – это и многое другое начинает наполнять существование, а через это и существо, обуржуазившегося урбанизированного индивида взамен Заповедей Божиих.
Один из величайших пределов зла испокон веков состоял в использовании (хотя понятие «польза» обозначается здесь весьма и весьма условно и узко) других живых существ, населяющих этот земной мир, в качестве средств для удовлетворения своих тайных или явных целей. Человек, равно, как и любая другая тварь Божья, не должен и не может использоваться как средство для кого бы то ни было. Например, солдат, пошедший на войну не из убеждённости в правоте своих военных действий, а из страха перед казнью или политическими репрессиями, никогда не реализует себя на 100% эффективно (в социальном смысле) и нравственно. С этой точки зрения, схоластическая трактовка представителей homo sapiens’a как инструментов в руках Господа также не представляется правомерной. Коль скоро человек свободен, то он сам и выбирает то или иное решение каждой конкретной ситуации, без чужого информационного напора на его психику.
Неважно, кто или что хочет повлиять на человека – жречество, Церковь, Монархия, диктатура пролетариата, общинные предрассудки, продажные политиканы, транснациональные корпорации и т.д., – в любом случае только личность в её истинном понимании ставит окончательную точку в том, что касается кардинальных принципов ЕЁ (а не чьей-то!) жизни. Если ты глаголешь о свободе выборе человека, о том, что он сам, добровольно выбирает именно твою услугу/товар/партию/кандидатуру на высокий пост/и т.д., то будь добр не закрывать глаза этого актора, не отвлекать его (порою в достаточно назойливой форме) от других, альтернативных вариантов выбора. В противном случае налицо манипуляция, и ничего более, какими бы пафосными словами ты её ни пытался легитимировать.
Истинная религия не может быть безнравственной, безучастной по отношению к конкретным переживаниям и сомнениям личности. В противном случае она превращается в собственную противоположность, профанируется. Слепая вера не является Верой в её полноценном понимании. Пастырей, максимально приближенных к познанию Бога и его Моральных Законов, всегда немного, но и размножение стада овец, грубо говоря, тягловой силы, – это не цель религии, в частности, Православия. Миссия мессий всех времён и народов – помочь «стаду» стать людьми, выбравшими Путь сознательно или интуитивно, но, самое главное, ДОБРОВОЛЬНО, без запугивания, подкупа, гипноза, «промывания мозгов» и т.д. Избранные помогают с самоопределением, а идут по Пути многочисленные званые САМИ.
С другой стороны, истинная нравственность (= нравственность, стремящаяся к Истине) может быть внерелигиозной лишь до определённого предела. Китайский мудрец Конфуций концентрировал своё внимание на мирских заботах и их решении, но при этом не отрицал существования сакральной силы, богов и, кроме того, до конца своей жизни не терял надежды и веры в возможность совершенствования человеческой природы, базирующегося на догматах предков, которые были приближены к богам больше, чем современники мыслителя.
Любая полноценная личность в процессе своего прогрессивного развития, в контексте своей творческой эволюции рано или поздно насыщается абсолютной свободой своего самовыражения. Так или иначе она приходит к выводу о необходимости каких-то чётких рамок, выработки канонов и т.д. В противном случае свободу не с чем будет сравнить. Религиозный Канон – это всегда не образец для бездумного подражательства, а ориентир, дорога, «обочины» которой ограждают от заведомо дурного, но при этом предоставляют полную свободу действия внутри их. Не все и не сразу это ограждение принимают всерьёз и с глубоким пониманием, ибо Эго человека (тем более, современного) постоянно пытается обосновать себя в этом мире, утвердить свою исключительность, хотя Бог эту самую уникальность никогда и не отрицает, а только, наоборот, всячески подчёркивает, НО, что самое главное, без унижения всех других, не менее исключительных и замечательных.
Зачем в триллионный раз наступать на грабли и получать заведомо очевидную травму, когда история, если ей интересоваться и пытаться извлекать из неё уроки, уже даёт большинство ответов? Схема предельно проста для теоретического понимания и в то же самое время исключительно трудна для практического обуздания своего Эго, для подавления излишних проявлений эгоцентризма. Весьма примечателен исторический диалог Карла Маркса со своим отцом, в котором молодой и горячий проповедник социализма настаивает на том, что, с его точки зрения, лучше совершить СВОИ ошибки, чем повторять, копировать ЧУЖУЮ, проверенную опытом мудрость. Чего хотел, то, собственно, и получил. Только оправдала ли себя цена такого СВОЕГО опыта? В какой-то степени для мыслителя – может быть, но для целых стран и народов? Весьма и весьма спорно, как и всё остальное, что касается пролития большого количества человеческой крови и кардинальной смены режимов и форм управления несовершенным человеческим обществом…
Одна из функций истинной нравственности как раз и заключается в том, чтобы быть «внутренним сторожем», помогать личности не дожидаться проявленности «дамоклова меча», социальной розги, а работать на опережение, принимать всевозможные превентивные меры по отношению к необратимым ошибкам бурной жизни. Не случайно величайшим грехом на протяжении всей истории развития христианства признаётся именно гордыня. Вполне закономерно, что подавляющее большинство традиционных религий ориентируют своих адептов на следование коллективистским ценностям, а не каким-то иным. Какой бы уникальной и неповторимой, авторитетной и бесценной ни была часть общества, она всё равно остаётся частью; не может человек ни при каких обстоятельствах в одиночку сделать всё то, что делает большой или малый коллектив, общность. Это касается и предметно-прикладной деятельности, и сферы досуга, и познания в целом.
Ни один мыслитель не стал бы гениальным, если бы не опирался в своих изысканиях Истины на опыт предшественников, причём не столь важно, сквозь какую призму (критику или утверждения) постигаемый. Для того, чтобы к чему-то идти, нужно ОТ чего-то исходить, ОТ чего-то отталкиваться. Блудный сын из нетленной Библии никогда не обрёл бы мудрость, не произойди бы с ним заблуждение и откат к чрезмерной гордыне. Отрицательный опыт – личный или других людей – это тоже точка, от которой можно и нужно отталкиваться для того, чтобы достичь искомого результата. Возможно даже, точка более важная по своему творческому значению, чем, как кажется, полное отсутствие противоречий и ошибок. С другой стороны, необходимость в пропитанной Верой коллективизации подтверждается и тем, что если ты здесь и сейчас занимаешься какой-то проблемой, то, значит, она не была решена раз и навсегда твоими предшественниками, значит, нужна именно твоя лепта, твой вклад в ОБЩЕЕ Дело; человек не может без человека.
Три подхода к определению религии, которые обозначает в начале своего трактата «Религия и нравственность» (1893) Л.Н. Толстой, на самом деле, не являются исчерпывающими ни в категориальном, ни в историческом смыслах, что подчёркивает и сам автор. С точки зрения этого заслуженно уважаемого отечественного мыслителя-мецената, всё многообразие трактовок термина «религия» вписывается в такие подходы, которые мы условно обозначим, как теологический (богословский), атеистический и светско-функциональный. Если отвлечься от субъективности полей зрения разных людей, так или иначе соотносящихся со всеми тремя подходами, и выявить непосредственную суть религии, лишённую субъективной окраски видения, то мы получаем следующие выводы:
1) если бы религиозные практики не являлись необходимой духовной потребностью людей, то они давно бы отпали от сферы социальных ритуалов за ненадобностью;
2) если проводить приблизительный знак равенства между религией и верой, то получается, что от веры не может уйти НИ ОДИН человек, как бы он ни пытался её отрицать, с той лишь разницей, что одни поклоняются вербально невыразимому (не выразимому на 100%) сакральному Первоначалу, другие – своей уникальной силе воли, третьи – маммоне, четвёртые – идеальному, по их представлениям, обществу (Утопии, ницшеанскому, социалистическому, коммунистическому, фашистскому, технократическому …) и т.д.;
3) объективность суждений и творческая уникальность религиозной веры напрямую зависит от масштабности мышления конкретного человека и представителей конкретных социальных групп, разделяющих эту веру; чем уже мышление, тем более куцей и приземлённой является религия;
4) Бог существует и многогранно выражает себя, независимо от факта наличия, игнорирования или отсутствия религиозной веры у тех или иных акторов; одним из наиболее выразительных художественных образов отечественной литературы, подтверждающих эту мысль, является булгаковский Воланд;
5) нравственность, пытающаяся по-житейски просто разорвать или по-научному изощрённо скептически разрезать свою связь с религиозной метафизикой, неизменно упирается во внутренние противоречия, ибо человек живёт и совершенствуется в чём-либо для себя, но не только для себя одного. Душа, ориентированная только внутрь себя, неизменно сужается; ориентированная на Мир – расширяется и обогащается.
Раскроем каждое из этих основоположений более подробно. Те, кто считает религию суеверием, то есть верой всуе, напрасной верой, забывают о том, что суеверия приходят и уходят, что человек в пограничных или просто критических ситуациях быстро отрешается от суеверий (пожалуй, наиболее распространённым из которых является боязнь перед перебегающей дорогу чёрной кошкой) без лишних размышлений и внутренних логических дискуссий. Если стоит вопрос о том, чтобы спасти другому человеку жизнь, то даже сто чёрных кошек, перебегающих дорогу, не остановят высоконравственную личность, поспешающую реализовать воление своего внутреннего долга.
С другой стороны, если подходить к феноменам Веры логически, то выясняется, что по мере роста сознания людей уменьшается количество приобретённых ими когда-то предрассудков; здравый рассудок на корню рушит предрассудки. Что касается Истинной Веры, то её основы не способен разрушить или хотя бы как-то деформировать ни один дьявольски искушённый рассудок. Все сложные теоретические конструкции атеистично и «материалистично» настроенных профессоров (к тому же, многие выдающиеся учёные были всё-таки людьми верующими, а не атеистами) рассыпаются в прах при столкновении с крепкой верой какого-нибудь простого рабочего, потому что слова первых так и остаются словами, пусть и логически взвешенными, риторически безупречными, а вера второго отливается в неопровержимые технической логикой КОНКРЕТНЫЕ поступки, на которые ничто, кроме Истинной Возвышенной Веры, сподвигнуть не может по определению.
Не только из страха перед заградительными отрядами и НКВД люди шли в бой во время Великой Отечественной, не только исходя из логических аргументов, приводимых грамотными или полуграмотными политруками, жертвовали своей жизнью – наступали с отрытой грудью и горячим сердцем потому, что ВЕРИЛИ: не только в культ вождя, не только в силу правящей партии, но, главным образом, в то, что ТАК НАДО, ТАК ПРАВИЛЬНО. Потому, что ЛЮБИЛИ… СВОИ Страну, Дом, Семью… Вера, Надежда и Любовь немыслимы друг без друга. Что касается сложнейших научных исследований светских учёных, то они неотвратимо приводили своих создателей к постижению безграничности Познания и его человеческой необъяснимости перед лицом Божественной Мудрости.
Как совершенно справедливо отмечает Л.Н. Толстой, религия есть «нечто совершенно независимое от страха и от степени образования человека и не могущее уничтожиться никаким развитием просвещения, так как сознание человеком своей конечности среди бесконечного мира и своей греховности, т. е. неисполнения всего того, что он мог бы и должен был сделать, но не сделал, всегда было и всегда будет до тех пор, пока человек останется человеком» [3] . Гордыня всегда порождает сознательное или реактивное игнорирование Золотого правила нравственности, попытки уверить себя и других в своей исключительности, которая якобы исключает гордеца (это в наших глазах он – гордец, а в своих собственных – существо, подобное Богу по параметрам своих силы и власти) из списка тех, кто должен этому правилу следовать. Снятие с себя ответственности за судьбы мира так или иначе порождается именно светским секуляризованным сознанием, замкнутым на самом себе.
Человек является и всегда являлся своеобразным гостем на этой планете, в этом зримом мире. Он изначально, априори не может стать господином того, по отношению к чему он является лишь «прибрежным песком», по выражению древних египтян. Человек не может стать господином этого мира, как в силу обширности и несоизмеримости по отношению к нему географических факторов (об это обломали свои хищные зубы не только Александр Македонский, Тамерлан, Наполеон Бонапарт и Адольф Гитлер, но и многие другие десятки подобных им полководцев и идеологов тотального господства…), так и в силу хрупкости вещей и явлений (что толку годы напролёт бороться за то, что за время борьбы с подобными амбициозными конкурентами уже перестанет существовать, а, возможно, этой самой борьбой и будет уничтожено?); кроме того, в силу хрупкости своего собственного бытия (по одной из исторических версий, Чингис-хан был поражён хрупкой девушкой, на честь которой он совершенно безнравственно посягнул). Очевидно, что «человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер» [4], но дело не только в этом.
Господь не налагает на человека креста тяжелее, чем тот может вынести, но и не даёт лишнего времени, когда та или иная грандиозная по масштабам своих свершений личность полностью исчерпала свой социокультурный ресурс. «Человек предполагает, а Бог располагает»; гости этой планеты незамедлительно уходят с неё, когда они начинают противоречить самим себе в своей деятельности, и эти противоречия уже неустранимы и необратимы ими самостоятельно. Настоял на том, чтобы стать Хозяином, так и веди себя как Хозяин, иначе получаются профанация и узурпация власти над миром. Вроде бы Изначального Хозяина отвергаешь, превышаешь полномочия и приличия, которые априори присущи гостю, но и ответственность за то, что «отвоевал», на себя брать не желаешь. Образуется плевок в ту сторону, которая тебя кормит и о тебе заботится. Скопления аморального и материального мусора, бросаемого самому себе под ноги, ничем хорошим никогда не заканчиваются.
Равно как физическая, невозможна и тотальная символическая власть над людьми и миром. Для того, чтобы научиться контролировать чужое сознание, нужно для начала обрести полное могущество над своим собственным; многие же амбициозные субъекты находятся либо во власти своих детских психических комплексов, либо страстей, либо становятся падки на низменные чувственные удовольствия, потеряв разумный контроль над собой. Кроме того, даже самый грандиозный человек, самая изощрённая в манипуляциях и технологиях команда не способны объять то, что объять своим Сверхразумом может только Бог. Да и зачем? При попытках организовать тотальный контроль над людьми предполагаемый господин этого мира становится таким же рабом, как и объекты его воздействия, только в духовном смысле. Он не свободен в личной сфере, в проведении досуга, в творчестве, размышлениях о смысле жизни и т.д. Такой субъект либо занимается постоянным поиском своих возможных и невозможных оппонентов с целью их устранения (как, например, Иван Грозный и И.В. Сталин, превратившиеся в параноиков), либо с утра до ночи носит лживую лицемерную маску и пудрит нос перед зеркалом с претензией на респектабельный имидж (имена современных политиканов приводить не будем, поскольку ещё рановато записывать их в отечественную и мировую историю). Ни та, ни другая тактика не приносят (и не могут приносить в принципе и по жизни!) конкретному индивиду ни глубокого нравственного удовлетворения, ни, тем более, счастья. Несчастный же человек не может сделать счастливыми других людей, и, уж конечно, не поможет счастью и благополучию целой страны, Державы.
Человек создан по образу и подобию Божию, но, в силу возрастания его гордыни в контексте развития древних цивилизаций, происходит поворот в обратную сторону: Бога или богов люди начинают пытаться изображать графически и описывать исторически по образу и подобию своему. Таким образом, логические ошибки преследуют представителей homo sapiens с тех самых пор, как этот «сапиенс» сформировался. Любая логика ограниченна и узка по сравнению с Софией, Премудростью Божьей. Иначе и быть не может, ибо мы, как правило, ориентированы на дни вчерашний, сегодняшний и грядущий, а Он – всегда на вечность. Не «во многой мудрости много печали», а в неумении пользоваться своей мудростью (хотя налицо определённая стереотипная тавтология, ибо мудрость – это и есть умение извлекать пользу для себя и мира из своих знаний, умений и навыков), в нежелании признавать Мудрость, которая превыше наших ситуативных суждений. Правильный, с точки зрения Софии, поступок человека есть поступок, который может быть оценен в качестве такового при любых обстоятельствах, при любых правительствах, философских предпочтениях, эстетических вкусах и т.д. Мы часто слышим: «Ты поступил в ТОЙ ситуации правильно», но правильно ли это вообще, в принципе, сквозь призму вечности и в контексте мировой истории? К сожалению, современные люди, наделённые эксклюзивно высокими должностными полномочиями, очень и очень редко задаются вопросами подобного рода и вместо того, чтобы разрабатывать и воплощать масштабные по своим пространственным и временным характеристикам стратегии, направленные на благо Своего Отечества и Мира в целом, предпочитают руководствоваться приземлённой коммерческой тактикой и обзаводиться золотыми унитазами и коттеджами, в которых они живут только раз в году…
Смысл жизни не даётся человеку в акте познания сразу, хотя о нём повествуют с различных углов зрения многотомные собрания величайших произведений всех времён и народов. Смысл практики раскрывается именно тогда, когда ты что-то практикуешь. Знания без дел так же мертвы, как и вера. Смысл жизни постепенно открывается человеку тогда, когда он живёт: полноценно, дыша всей грудью, не боясь никого и ничего, кроме Отца-Творца. Не существует, не утверждает своё мелочное «превосходство» над себе подобными и неподобными, а живёт, отдавая всего себя служению Господу Богу, Единому и Неделимому. Как справедливо отмечал Ф. Ницше и другие уникальные по своим взглядам мыслители, «все величайшие истины рождаются в сердце и лишь потом поступают в голову, а обратной дороги нет». Мудрость Божия непостижима только разумом, в Неё нужно поверить, а это невозможно без Любви к Нему и к тому наипрекраснейшему из миров, в котором мы живём. «Философия всегда была и будет только исследованием того, что вытекает из установленного религией отношения человека к миру, так как до установления этого отношения нет материала для философского исследования» [5].
Религия интуитивно накладывает на познавательную деятельность человека те ограничения, которые философии впоследствии ещё только предстоит логически обосновать. Смысл жизни не может быть умещён в узкие рамки получения наслаждения от актов познания, ибо разум человеческий априори призван выполнять более высокие задачи, реализовывать более практическую и важную миссию, которая заключается в приближении ко Вселенской гармонии, к органичному слиянию человека с другими людьми и живыми тварями, а через это и с Богом. Несмотря на то, Л.Н. Толстой предпринимает определённую критику специализированного научно-философского мировоззрения и отдаёт предпочтение мировоззрению обыденному, стихийно-религиозному, следует отметить, что интуиция, базирующаяся на сакральных основаниях, так или иначе нуждается в грамотных и систематизированных средствах именно вербального выражения. Человек, не имеющий таковых способностей, не обладающий достаточной степенью образования или самообразования, все свои положительные качества уносит с собой в мир иной и не может вечно оставаться в сердцах людей, единомышленников и соратников без преемственной связи, которую обеспечивает полноценная книжная культура.
Книга – всего лишь инструмент для выражения Откровения, но инструмент не менее необходимый, чем предельно отшлифованная устная риторика или наглядно-визуальные практические добродетельные поступки. Книжная культура по мере своего становления и развития настолько интенсифицирует процессы познания, настолько расширяет аудиторию реципиентов, что без первой уже практически невозможно представить себе и описать для других такую категорию, как мудрость. Даже отшельники, по много лет живущие далеко в горах или в глухих лесах, никогда не игнорировали ценность Священного ПИСАНИЯ, общались в отдалении от общества с Книгой как кладезем мудрости, который нужно научиться правильно для себя открывать.
При этом следует помнить, что книжная культура и книга вообще – это две не идентичные друг другу категории, ибо истинная культура (а не псевдодемократический плюрализм базарных мнений, не ничтожная секуляризованная субкультурка-халтурка и т.д.) всегда ориентируется на качественное, глубинное совершенствование и облагораживание человека и ни в коей мере не противоречит Божественному Промыслу. Книга же как таковая – это всего лишь удобный способ передачи информации, но, во-первых, далеко не единственный, а, во-вторых, она может вмещать какую угодно информацию, в зависимости от конъюнктуры и морального уровня заказчика издания, и не всегда отображает глубокие теологические изыскания.
Каким образом можно определить нравственный поступок? Что мы подразумеваем, когда говорим о высоконравственном действии человека? Что же, получается, что есть поступки низконравственные? Если исходить из категориального аппарата, касающегося определения религии в трактовке Л.Н. Толстого, то мы приходим к выводу о том, что нравственность, так же, как и эволюция человеческого понимания веры и отношения к ней, может подразделяться на три основные разновидности: низкую нравственность первобытно мыслящего индивидуалиста, нравственность средней значимости древнего или средневекового коллективиста и высокую нравственность христианского космополита или даже богочеловека. Нравственность – это всегда определённое отношение к морали, в том числе и к максимально возвышенной христианской. Временами можно и нужно идти наперекор мнениям семьи, клана, рода, государства и т.д., отрешаться от самого себя, но где гарантия, что тот внутренний голос, который склоняет к такой тактике поведения, от Бога, а не от противоположной стороны? Является ли стопроцентная уверенность, максимальная насыщенность ощущения правоты в определённом контексте неизменной гарантией влияния именно Божественного Откровения?
Культурно-историческая практика отвечает отрицательно на последний вопрос. Уверенность в чём-либо не равна Вере, равно как современная Библия не есть точная копия своего исходного, неотредактированного варианта. Гарантией принятия верного решения, правильного выбора является не только стопроцентная уверенность в них, но и масштабность мышления, согласно которой человек оценивает все возможные, доступные умозрительному взору последствия своей деятельности. Решение Богочеловека не ограничивается только рамками «здесь и сейчас», но всегда ориентируется на вселенские просторы и безотносительность к конъюнктуре.
Как отмечал Пьер Тейяр де Шарден, «мы, несомненно, осознаём, что внутри нас происходит нечто более великое и более необходимое, чем мы сами: нечто, которое существовало до нас и, быть может, существовало бы и без нас; нечто такое, в чём мы живём и чего мы не можем исчерпать; нечто, служащее нам, притом, что мы ему не хозяева; нечто такое, что собирает нас воедино, когда после смерти мы выскальзываем из самих себя и всё наше существо, казалось бы, исчезает» [6]. Можно поспорить насчёт того, что без нас, без людей таковая воля вряд ли была бы выражена именно в той специфической форме, которая нам известна, но во всём остальном известный теолог, как нам представляется, отнюдь не ошибается. Вечно актуальным остаётся «тот непостижимый факт, что самим центром человека является неведомая сила, которая живёт в нём и преобразует его во всё новые формы и образы, эта тайна сопровождает его в течение всей жизни, следует за ним даже в смерть и далее за неё» [7].
Нравственность, лишённая религиозных ориентиров или сознательно отвергшая таковые, всегда рискует заблудиться в самой себе, как в критском лабиринте без нити Ариадны, либо оказаться в замкнутом круге, где перестаёт быть ясным, что является причиной, а что – следствием. Если исходить из того, что основной мотивацией нравственных поступков являются желания и потребности личности, то спрашивается, что конкретно приносит удовлетворение таковых? Как правило, достижение цели является не столь сладостным, сколь сам процесс позитивных изменений, происходящих в личности во время её достижения. Не может одномоментный акт равняться по своим ощущениям, эмоциональной насыщенности и информационной наполненности целому эволюционному процессу.
С точки зрения профессора-богослова Иена Барбура, индивидуальная нравственность человека имеет огромное значение в контексте общественной, в том числе и религиозной, деятельности; «абстрактные этические принципы сами по себе не определяют этических поступков, в которых принимают участие не только разум, но и воля, чувства» [8]. Однако, с другой стороны, «религия напоминает нам, что мы – не обособленные индивидуумы, а члены сообществ с общей памятью и общей жизнью. Религиозные предания сильнее влияют на мотивации, чем абстрактные принципы, но выраженные в них ценности нужно критически осмыслить и применять в меняющихся исторических обстоятельствах» [9].
Несмотря на определённый консерватизм в контексте трансляции религиозных идей, образов и ценностей, ни один из основоположников сакральных учений никогда не настаивал на слепом копировании знаний, умений и навыков его сторонниками. Кумиромания в корне чужда выдающимся культурным личностям, да и в социально-политическом ракурсе «настало время правящей элите понять, что сохранение в народе глу¬пости, закрытие перед людьми путей достижения мудрости только затрудняет руководство ими. Глупыми управлять и достигать целей власти в тысячу раз труднее!» [10].
Нравственный человек постоянно нуждается в ориентации на нечто высшее, чем то, что доступно в силу своей очевидности. Если в упрощённом виде заимствовать некоторые идеи концепции Плотина об эманациях, выстроенную им иерархию божественных ипостасей, то следует отметить, что ориентация, в основном, на потребности уровня телесности приводит, как правило, к скотскому существованию или преждевременной смерти (быстрой или растянутой по времени, но всегда неумолимой). Ориентация только на развитие уровня души чревата многочисленными ошибками человека, ибо телесность на этом уровне ещё не забыта, полностью не контролируема, а многочисленные эмоции и страсти зачастую сбивают с Пути Истинного, даже при наличии открытого по отношению к Миру сердца. Если прислушиваться только к своей душе и не принимать во внимание более сложные и многоплановые потребности Духа, то душа так или иначе скатывается к погрязанию в примитивной инстинктивной природе, причём это намного отвратительнее, чем у животных (поскольку для них это вполне естественно детерминировано), ибо перемешано с низменными страстями. Интуиция не всегда даёт истинные знания, тем более, если её опыт ограничен несовершенной системой воспитания.
Более высокий уровень – совершенствования Духа – пожалуй, высший в нашем земном воплощении, отталкивающийся от реализованных интенций души (но ни в коем случае не увязающий в ней) и – уже вполне осознанно и твёрдо – стремящийся к слиянию со Сверхразумом, с тем, что античный философ обозначает категорией Нус (Ноос). Именно в силу того, что смерть стала для людей категорией повседневности, уже мало кто воспринимает бессмертие всерьёз, хотя некоторые современные олигархи и пытаются всеми правдами-неправдами, используя самые новейшие технократические достижения, продлить своё никчёмное существование. Бессмертие именно как слияние человека, предельно и максимально искренно реализующего возможности и таланты своих тела, души, духа и разума, с Миром, растворение в Мире – в положительном смысле этого выражения – даёт многообразные шансы стать единым целым с Богом, вернуться ко Всепрощающему Отцу. Помня Его и стремясь к Нему, мы возвышаемся над собой; забывая о Нём, мы опускаемся ниже животных. Иначе никак, ибо это – неотъемлемый закон человеческого бытия: ты либо идёшь вперёд, поднимаешься вверх, либо отступаешь назад, скатываешься вниз. Стояние посередине, задержка развития – как прогрессивного, так и регрессивного – отнимают лишний раз наши силы и противоестественны для нас. О том, что человек – это существо, которое может как опуститься до низин скотского, так и подняться до вершин божественного, имеет равные шансы и на ту, и на другую плоскость бытия, писал не только выдающийся итальянец Джованни Пико дела Мирандола, но и многие другие зарубежные и отечественные мыслители.
Мы изначально предрасположены к росту, к расширению своего внутреннего мира. В противном случае происходят угасание божественных даров внутри нас и потеря жизненных ориентиров. Великий Мастер прикладного каратэ-до Масутацу Ойяма не зря постоянно акцентировал внимание на том, что «человек прекрасен, когда у него есть цель» [11]; но эта цель всегда должна быть достойной нашей богочеловеческой сущности. При этом совершенно не принципиально, какими именно легитимными, морально дозволенными способами происходит продвижение к Богу. Восточные мудрецы не случайно часто обращаются к сравнению, согласно которому Создатель находится где-то на вершине самой высокой горы, а все существующие религии и способы познания – это всего лишь пути или даже тропинки, по которым с разных сторон (то приближаясь друг к другу, то отдаляясь друг от друга, то абсолютно параллельно) люди идут к Нему.
Неважно: Путь или Дао, аскеза или боевые искусства, философия или стихосложение; главное – насколько искренно и целеустремлённо человек развивается в избранном контексте, насколько в ладу он со своей совестью. Одни с утра до ночи штудируют Библию и другие священные тексты, зазубривая их наизусть, другие постигают Бога на метафизическом философском уровне, третьи – находят многочисленные подтверждения его присутствия в Мире на бытовом уровне, в рамках культуры повседневности. Специфика человеческих особенностей сознания и деятельности такова, что глубинная рефлексия доступна далеко не каждому, в то время как религия является более простым, по сравнению с философией и наукой, способом приобщения к Абсолютной Истине. «Бог с тобой говорит через совесть. Твой выбор свободен» [12], и эта свобода тем больше, чем отчётливее человек осознаёт свои богочеловеческие основания бытия. Религиозная свобода – это не просто «осознанная необходимость», по Б. Спинозе, но именно экзистенциальная необходимость стать свободным для того, чтобы проявить свою человечность в хорошем смысле этого слова.
Что характерно, «естественная индивидуальность человеческих существ сама по себе не является злом. Она способна служить добру, если используется по назначению. Тем не менее, в результате грехопадения грех, властвуя над “плотью”, превратил индивидуальность в “отвратительную самость”. Эта греховная самость отличается от так называемого своеволия. … Это разделение нашей общей человеческой природы на самости, самоутверждающиеся за счёт других самостей, отражает состояние отсутствия любви, потери подлинной свободы и распада личности» [13]. Высокая нравственность невозможна без воплощения вечных христианских ценностей Веры, Надежды и Любви, и только они позволяют обществу проявить в полной мере свои интегративные и творческие качества. «Лишённое любви человечество впадает в две крайности, одной из которых является доходящее до предела противоборство автономных самостей, а другая состоит в установлении тоталитарного режима, низводящего личность до уровня простого индивидуума как части социального организма. Любовь объединяет людей, она не позволяет воспринимать их лишь как части целого. Любовь – это не только свобода, но и выход за очерченные пределы. Любовь является той самой силой, тем устремлением души человека, которые позволяют преодолеть самость. Любовь стремится объединить людей, близких по природе и волевой направленности» [14].
Бог един в своих ипостасях, а дьявол множественен, рассеян. «Каждый ясно видит его. Он высок и худ. Он приземист, кривоног. У него козлиная голова. У него человеческая голова. Он бородат. Безбород. Лоб гладкий. Шишковатый. С рогами. Без рогов. Он не урод. Он другой, во всём противоположный своему Сопернику. Пусть он является каждому разным, он друг-дьявол» [15]. Современный плюрализм идей и мнений порождён не только тем, что жизнь человека общественного на самом деле стала насыщеннее и разнообразнее, чем, например, его предка в средние века, но, преимущественно, как нам представляется, извечными в своей банальности человеческими гордыней и эгоцентризмом, чем и пользуется сатана. Дьявол открыто признаёт себя дьяволом лишь тогда, когда он становится полностью уверен в своей иллюзорной силе над человеком, а до тех пор он усердно рядится в одежды демократии, эмансипации и гуманизма. Революция 1917 года, гражданские войны в России были спровоцированы не только желанием организовать более разумные экономику и политику, но, главным образом, страстью утвердить себя в качестве земного воплощения Бога, вершащего судьбы царей, чиновников, «кулаков» и всех остальных. Ключевым словом в социалистических и околоплавающих лозунгах была «свобода», и лишь после неё равенство и братство. Свобода мстить, грабить награбленное, отбирать чужие жизни… и лишь потом – строить новое на руинах, неимоверными усилиями возводить модернизированный фундамент, надрываться там, где всё можно было сделать при помощи более мирных и конструктивных методов, учитывающих особенности социальной эволюции.
Современная свобода в своём изощрённом (с технологической стороны дела, но отнюдь не с сущностной) желании соригинальничать, выделиться оборачивается примитивнейшими, заезженными, как граммофонная пластинка, пошлостью и банальностью. Миллионы ослеплённых псевдодемократией и псевдогуманизмом людей, что называется, с промытыми (а, вернее, загрязнёнными) мозгами каждый день выделяются своей невыделяемостью, серостью, но отнюдь не желают эту серость признавать. Древний египтянин, к примеру, был честнее по отношению к себе и не забывал, что он – всего лишь одна из песчинок, лежащих на берегу широкой реки Жизни. Внутреннее зло, вырабатываемое человеком под влиянием провокаций демонов, неизбежно притягивает к себе внешние обстоятельства, способствующие реализации этой тёмной стороны личности.
Когда дьявол достигает своих целей, когда он зарабатывает что-то на чужой беде, как «ведущие» империалистические государства, он быстро забывает о своей «дружбе» с конкретным человеком, ибо и дружбы-то никакой не было, как не было и обязательств, обещаний с его сатанинской стороны. Это человек с неразвитой совестью, со слепой нравственностью нуждался в нём, питающем и насыщающем (но не до конца, дабы «рыбка» не соскочила, наевшись, с крючка!) иллюзиями, но не наоборот. Это человек присягает и клянётся на крови и костях, отрекается от Бога и людей, не ведает, что творит, а, вернее, что разрушает. А разрушает, в первую очередь, себя… Изнутри, впустив снаружи огромного червя рационального скепсиса, завышенного самомнения, сомнения в Нём и отчуждения. Заветная мечта сатаны – тотальное человеческое одиночество. «Каждый сам за себя: нива дьявола» [16]. Кто-то бездумно и пошло продолжает повторять устаревшую поговорку относительно того, что якобы «в Раю светлее, зато в аду компания интересней»… Отнюдь. Весь интерес грешников дублируется словно на хорошо отлаженном ксероксе. Одни и те же страсти, прихоти и похоти, слабости и искушения – разнятся только многообразные способы их реализации, которые становятся поистине филигранными в информационно-технократическую эпоху.
Высокий уровень развития нравственности знакомит нас с совершенно иным – с творческими в своём многообразии способами постижения и воплощения Добра. Бог во всём и не столь важно, с какой конкретно Его ипостаси мы начали Его познавать. Главное – что это произошло; кто начал – тот уже не начинающий, самая длинная дорога начинается с первого шага. Для того, «чтобы постичь Его, необходима любовь со всей бездной терпения. Через любовь к Богу мы приходим к любви к самим себе. … Вслед за стадией постижения Бога с необходимостью наступает стадия любви друг к другу. Мы познаём Бога, чтобы любить друг друга» [17]. При этом следует помнить о традициях русской философии, согласно которым «познание не является первичным и определяющим началом в человеке. Иными словами – познание признается лишь частью и функцией нашего действования в мире, оно есть некое событие в процессе жизни, – а потому его смысл, задачи и его возможности определяются из общего отношения нашего к миру» [18]. Однако, действование наше – в независимости от того, насколько оно активно – всегда определяется ещё одним кардинальным условием.
Солидаризируясь с Л.Н. Толстым, отметим, что «всякая религия есть ответ на вопрос: каков смысл моей жизни?» [19]; равно, как и всякая глубокая философия. Причём и та, и другая исходят в своём понимании из диалога, касающегося бытия Бога. Формулировок и трактовок может быть множество, но смысл один: как бы мы Его ни изображали на иконах, ни описывали в трактатах и стихах, факт заключается в том, что Он есть. «Есть вещи, которые до банальности просты. До того просты, что не поддаются объяснению. Говорить о них – значит сомневаться в их очевидности. Умалчивать – значит предать забвению то, что подлежит видению. Но сложность в том и заключается, что мало догадываться каким-то “задним чувством”. Нужно найти подтверждение этому чувству через возможность лицезрения, т.е. прийти к состоянию полной незавершённости» [20].
Именно сквозь призму этой своей земной незавершённости, незавершённости своих дел и устремлений, сквозь призму несовершенства своего видения мира человек и определяет тот смысл, которому он собирается служить всю свою жизнь. Во всяком случае, ему так изначально представляется, что всю. Смысл часто умозрительно подменяется целями, но это – далеко не одно и то же. Цель может быть исчерпывающей саму себя, смысл расширяется по мере познания его. Цель – это всегда точечный момент, в какой бы глобальный контекст человек её ни вписывал; смысл – это вечная протяжённость, незавершаемая даже после отмирания его телесной оболочки, продолжаемая в детях, культурных наследниках и т.д. Кто-то обретает смысл своего бытия на смертном одре, кто-то – раньше, кто-то – не обретает его вовсе, но это не значит, что жизнь такого человека была абсолютно тщетна: смысл может быть познан теми, кто увидит ретроспективу, более цельную картину истории людей и явлений постфактум.
Конфуцианская этика не была совершенной в силу того, что нацеливала человека, как правило, только на жизнь земную, на её прикладные основы, но абсолютно не объясняла и не могла объяснить метафизические стороны нашего бытия, наличие которых сам Кун-цзы по существу никогда не отрицал. Благородство ради личного блага, ради блага семьи, добродетель на службе у государства слишком узки и приземлены по своему определению. Как можно соблюсти высокие нравственные ориентиры, если и личные потребности, и интересы государства и общества идут вразрез с внутренним велением долга? А такие случаи далеко не единичны – они постоянно проскальзывают или прогромыхивают в нашей жизни…
Даосский призыв к не-деянию и следованию своей естественной природе также не всегда способствует утверждению справедливости на земле, не говоря уже об амбициях адептов расшифровать смысл всего бытия в его соотнесённости с Космосом. Для одного естественно говорить правду, для другого – на 99% врать. Один ничего не может сделать со своей чрезмерной эмпатией, даже если она мешает его продвижению в карьере и других делах, другой, без тени сомнения, идёт по чужим головам… И такие примеры можно описывать, наверное, до бесконечности. Суть в другом: насколько естественно то, что представляется нам естественным? Генетическая предрасположенность к чему-либо, наследственность – это естественно? Естественно, и мало кто с этим решится поспорить, будучи в здравом уме. Как мы это определили? По факту рождения человека с определённым набором качеств. Однако, как объяснить случаи, когда у алкоголиков рождаются абсолютно здоровые дети, у развитых (во всех смыслах) преуспевающих бизнесменов – имбецилы, и т.д.? Всегда ли дети пользуются тем «фундаментом», который воздвигли для них взрослые? Вопрос риторический, и мы, вслед за многими современными психологами (а если быть более точными, то продолжая традиции буддийского понимания реинкарнаций), склонны полагать, что всё-таки дети сами выбирают себе родителей, находясь ещё в неком астральном состоянии…
На становление и развитие нравственности человека могут влиять многие факторы: наследственность, государственная идеология, доминирующая религия, традиции семьи, воспитание, образование, усреднённое пресловутое общественное мнение и т.д. Однако, суть в том, что даже абстрагированное умозрительное суммирование всех этих факторов всё равно не является исчерпывающим для понимания феномена нравственности. Условно говоря, феномена, потому что нравственность – это (что не требует дополнительных доказательств) именно непрекращающийся процесс. Нрав во взгляде на самого себя изнутри и снаружи – это постоянная диалектика чётких принципов и нечётких понятий, влияний извне и их акклиматизация в душе, мыслей и слов, вербальных актов и действий, единичных поступков и системы воплощений и т.д. При этом ни одна из форм познания, кроме религии (не в церковно-обрядовом смысле, но именно в сущностно-рефлексивном), не способна дать человеку примирение между многочисленными так называемыми «парадоксами» жизни. «Существует прямая связь между нравственными ценностями, нравственными установками и верой. … это не новая точка зрения. Еще христианский историк, апологет начала четвертого столетия, покойный Лактанций, обращаясь к элите Римской империи, подчеркивал, что христианская религия преображает человека, он становится нравственнее, добропорядочнее, он перестает изменять жене, он перестает издеваться над рабами» [21].
Следует сделать акцент на том, что религия – это отнюдь не одни только мирские ограничения и аскетические лишения. Если проецировать закон сохранения энергии на сферу взаимоотношений земного и сакрального, то не следует забывать о том, что «истинная вера, истинная религиозность обладает колоссальной освобождающей силой. Они освобождают человека от всех связей и ограничений. Для истинно верующего – человека, совершившего “прыжок веры”, – становится “возможно всё”, поскольку он находится в особой связи с Богом, для которого “всё возможно”. Разумеется, этот человек становится полностью асоциальным. Он преображён верой и полностью сосредоточен на Боге. Всё остальное просто перестало для него существовать» [22]. Эта асоциальность, или, вернее, надсоциальность, надгосударственность, надконфессиональность – не отречение от мира вообще, но именно рассмотрение его как всего лишь одной из ипостасей Бога, но совсем не единственной и не доминирующей в своём ценностном измерении. Для такого «освобождённого» человека всё остальное, кроме Бога, перестало существовать не в силу того, что он возвысился над другими земными тварями и стал равнодушен к их тяготам и страданиям, радостям и любви, а потому, что теперь ни один из факторов влияния извне не мешает ему служить Богу (и лишь через Него – людям, семье, государству и т.д.), воплощать ту религиозную установку, которая, с точки зрения Л.Н. Толстого, является высшей по отношению и к личностной трактовке, и к семейно-государственной. Ты свободен ото всего для того, чтобы реализовать свою Нравственную Миссию на этой Земле. Высокая нравственность личности невозможна без религии, но и истинная религия немыслима без оБОГащения нравственности.
Исходя из всего вышеизложенного, мы сталкиваемся с научно-практической необходимостью найти и сформулировать те социально значимые решения, которые будут способствовать духовно-нравственной консолидации российского общества. Специфика проявлений человеческой сущности такова, что свобода воли – это как величайшее счастье, так и дополнительная мера ответственности для личности. Далеко не каждый использует свободу своей воли по богочеловеческому назначению: «… нет бесовского ни в водах, ни в лесу, ни в степи, ни в облаках. Всё от Бога. Страшен злой человек, нет ничего страшней человека» [23]. Однако, не стоит забывать и русскую народную поговорку о том, что «у страха глаза велики», ибо равняться надо всегда на Христа, сумевшего пойти по воде, а не на опустившуюся кабацкую пьянь. Иисус тоже боялся – людей, смерти, внутренних противоречий души, совести – но всё равно шёл вперёд, потому что веровал в Отца, был убеждён в Его поддержке.
В контексте возрождения высокой духовности в России нельзя игнорировать такой очевидный и злободневный фактор, как современные СМИ. Советская цензура доказала свою несостоятельность чрезмерным уклоном в ограниченную политическую идеологию, излишней жёсткостью и бескомпромиссностью по отношению ко всему отличному, от этой идеологии. Нынешняя цензура, заботящаяся только об имидже ведущих политиков страны и закрывающая глаза на все остальные грехи мира, тоже ни на метр не приближается к совершенству. Однако, без определённых фильтров, необходимых для эффективной рецепции всевозможной информации, полноценное развитие общества невозможно.
Крайности чреваты не только кризисами, но и катастрофами. Равно как абсолютизация кодифицированной морали той или иной политической партии, религиозной конфессии или иного отдельного объединения людей, так и полная размытость моральных ориентиров, предоставление личности некого социального (вернее, асоциального) произвола ни к чему хорошему не приводят. Нравственность должна быть в определённом смысле независима от морали, но совсем без неё она существовать и положительно развиваться НЕ МОЖЕТ. Ханжество и фарисейство издавна преследуют даже такую развитую религию, как христианство, что уж и говорить о других, менее совершенных вариантах сакрального постижения мира? Однако, это нисколько не умаляет значения религиозных морали и нравственности, ибо в нашей привычной эмпирической плоскости вообще нет ничего совершенного, хотя мы постоянно к этому совершенству стремимся. И стремимся отнюдь не зря.
Если мы чего-то не видим, то это совсем не означает, что этого «чего-то» объективно не существует. Над данной тематикой испокон веков задумывались лучшие умы человечества. Что касается низменного слоя культуры, то его представители по сей день продолжают ограничивать свои познание и развитие исключительно сферой физически зримого. Всякая метафизика им чужда, а из её непонятности неправомерно выводится её ненужность. Тем не менее, духовные отцы не отказываются от своего заблудшего стада и в тысячный раз повторяют Заповеди Божьи, ибо «повторенье – мать ученья». В лучших случаях механика слов и действий перерастает в осознанную систематику, в худших – так и остаётся прикладным элементом духовно ориентированного быта. Быт, действительно, не может быть вне духовности, ибо она, так же, как и сам Бог, пронизывает всё наше существо, как бы мы ни пытались от этого существа отрешиться.
Современная цензура должна быть не просто гуманистически ориентированной, но ориентированной на вселенские безотносительные масштабы. «Поступай так, как поступил бы каждый нравственно ориентированный человек в твоём лице», – высказывание И. Канта давно уже стало аксиомой не только для западного мира, но и для всех развитых обществ. Гуманизм чреват излишним антропоцентризмом, крайними проекциями своих желаний на потребности других существ. Культура изначально создавалась человеком и только ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА. Если гуманоид стремился «облагородить» (исходя из СВОИХ представлений) какие-либо животные или растительные виды и формы жизни, то лишь потому, что те могли впоследствии принести пользу ЕМУ, любимому, а не кому бы то ни было ещё. Если по телевизионному каналу транслируется пропаганда (а всё чаще – неприкрытая коммерческая реклама) употребления в пищу и для одежды тех или иных ВЫМИРАЮЩИХ животных, то ни о какой боговдохновенности в данном случае речь не идёт, и запретить такие трансляции – задача всего нравственно ориентированного общества. Не перекладывать меру своей ответственности на «зелёных», «красных», «голубых», а использовать её во благо этому миру, а через это и самому себе, своим близким.
Общество – это не механизм, части и элементы которого технически легко заменимы, как заменимы детали популярного компьютера, но именно ОРГАНИЗМ, с его движущими частями, центральной нервной системой, невосполнимыми при утрате внутренними органами и т.д. Социум – это своеобразное «тело Христово», а до состояния Души нужно всё время созревать, постоянно и заново, возрождаться, словно Феникс из пепла. Нервные клетки любого организма могут быть восстановлены, но для этого необходимы определённые условия (пространство, окружение и время) и целенаправленные действия. Российскому обществу, потрёпанному многими войнами и всевозможными революциями, в этом плане не привыкать. Главное – не забывать уже пройденных уроков, ибо «повторение – мать учения», а для этого необходимо прийти в Церковь, в Храм, где люди не гнушаются смирять свою гордыню перед Разумом, более всеобъемлющим, чем их собственный.
СМИ по определению не должны быть полностью секуляризованными, светскими; отказавшись от духовных корней общества, они тем самым приводят это общество в состояние катастрофы. Когда объективированная истина становится всего лишь фоном для проведения в жизнь сугубо политических и коммерческих проектов, когда частные интересы объявляются доминирующими над общими, а девиз сходить за очередной банкой пива становится лейтмотивом молодёжи, то лишь религия в лице её адептов через наглядные образы и вдумчивые диалоги, вдохновенные притчи способна заставить личность задуматься над своей ролью в мире.
Как выясняется, в каждой организации должен быть не только свой психолог, но и свой духовник, ибо психолог-атеист – тот же искушающий аспид, только облачённый в приятный для глаз сюртук. Не всякое познание доступно и необходимо человеку, и порою интересующий и волнующий наше воображение «ящик Пандоры» лучше не открывать. Популярный в светском обществе З. Фрейд не случайно был обруган представителями церкви, ибо, по большому счёту, он дал в руки человечеству инструмент, но не объяснил толком, как им пользоваться и, самое главное, ДЛЯ ЧЕГО. Плох не сам психоанализ – превратны его многочисленные, чаще всего поверхностные толкования. Является ли смыслом жизни рациональное познание или когнитивный процесс намного богаче, чем концептуальные положения, теоремы и формулы? Вопрос риторический, но именно в силу его очевидности многие о нём и перестают задумываться. Совершенно напрасно, потому что жизнь, даже в случае отыскания нужных ответов, всё равно каждый раз требует их нового переосмысления и свежего вчувствования.
Пропиаренные лицемеры объявляют нам с экранов телевизоров о том, что мы живём в свободной стране и одна из наиболее важных, принципиальных свобод – это свобода слова, самовыражения. Казалось бы, здравая мысль, но почему эту же самую свободу подменяют развратом и хамством? Неужели каждый человек хочет самовыражаться именно таким, а не иным способом? Почему свобода чаще всего трактуется в её отрицательных характеристиках, как борьба против чего-то (против продажной партии, ханжеской церкви, авторитета родителей…)? Свобода – это не только разрушение и саморазрушение, не только отрицание «чужого» морального влияния, но и созидание, вдумчивый взгляд на мир. Прежде, чем отвергать что-либо, познай это в хорошем смысле данного слова.
Это в мире физических феноменов совсем не обязательно наступать в навозную кучу для того, чтобы понять её свойства; в мире же духовном без своего опыта не обойтись, а он – не всегда только отрицательный. Если раньше выдёргиванием информации из контекста занимались преимущественно правящая элита, представители партийной номенклатуры, то теперь эту пагубную традицию продолжают дельцы от сферы коммерции. Невозможно в России построить полноценное общество до тех пор, пока в школьном курсе обществознания в первую очередь изучают политическую и экономическую сферы и лишь потом, отдельным фрагментарным блоком – сферу культурную, духовную. Почему сатану называют ещё «господином мира сего»? Да потому что только в светском, секуляризованном (звучит как «кастрированном»!) пространстве и возможно его утверждение; в духовной сфере он Богу – НЕ КОНКУРЕНТ. Элементарно, но факт: дьявол утверждает себя только через отрицание значимости души человеческой; это нам он, самый опытный спекулянт, говорит о том, что она ничего не стоит – сам же готов заплатить за неё очень высокую мирскую цену.
Искренняя проповедь талантливого священника по общественному российскому телевидению способна вызвать намного больший общественный резонанс, чем серая колонка новостей, редко обходящаяся без «чернухи». Это не значит, что нужно закрывать на правду глаза, – это значит, что не нужно забывать и про иной выбор. Статистика остаётся лишь статистикой, никого и ни к чему благородному не вдохновляющей, – лишь мудрое наставление, поучение способно пробудить в человеке достойный интерес к жизни. Почему дельцы-шоумены лишают нас возможности посмотреть на иную сторону жизни, нежели тупые (во всех смыслах слова) американские (и вторящие им отечественные поделки) боевики и комедии? Да и где там юмор? Смеяться над чужими страданиями, смаковать образы, связанные с насилием, – это грех…
Таким образом, на наш взгляд, необходимо постепенное восстановление трансляции духовных образов, идей и ценностей через СМИ. Тех информационных материалов, которые изредка привлекаются в рамках отдельных научно-популярных теле- и радиопередач явно недостаточно. Этим вполне могут заниматься как сами духовники, так и люди искренне заинтересованные в объективном, а не утрированном познании мира. Весьма полезную и разностороннюю лепту могут внести в данный процесс окультуривания широких масс высококвалифицированные философы, культурологи и представители этики, занимающиеся многолетним изучением мировых религий и способные проводить обширные компаративные исследования.
Отдельного рассмотрения заслуживает полемика, развернувшаяся вокруг введения в образовательную программу ряда российских школ такой учебной дисциплины, как «Основы православной культуры». Когда речь идёт о столкновении мнений, надо, в первую очередь, смотреть на личности тех, кто эти мнения представляет. Кто позиционирует себя явным противником такого «нововведения» (скорее, это фрагментарный и отнюдь не претендующий на социальное доминирование возврат к некогда актуальному в царской России дискурсу)? Некоторые (но далеко не все) представители иных конфессий; люди, отягощённые целым рядом пороков (алкоголики, дебоширы, наркоманы, кухонные тираны…); секуляризованные учёные с «советской атеистической закалкой» или, наоборот, псевдобуржуазной «либерально-демократической» блажью в голове и … как всегда в таких случаях, коммерсанты. Ибо легче верблюду пройти в игольное ушко, чем финансово состоятельному субъекту, олигарху проникнуть в Рай.
В рамках различных массовых трансляций (шоу А. Малахова «Пусть говорят», аналитические сериалы «Лихие 90-е» и «Криминальная Россия», выпуски программы «Честный репортёр» и т.д.) много раз поднимались вопросы о том, сколько вреда могут повлечь за собой или уже принесли такие опусы российской «демократии» (хотя «российской» тоже можно закавычить, поскольку во многом это не обходится без зарубежного заказа), как телесериалы «Бригада» и «Школа», полнометражные фильмы «Бумер» и «Точка», и т.д. Приводились статистические данные роста молодёжной (и не только) преступности и случаев суицида после запуска этих лент в широкий прокат, отдельные наиболее яркие ситуации из жизни конкретных семей и т.д. Спорить, действительно, есть над чем, хотя для нравственно развитого человека ответы очевидны итак, без полемики. Могут ли оппоненты внедрения «Основ православной культуры» в рамки образовательных программ привести такое же количество иллюстраций, подтверждающих негативное влияние этого учебного курса на сознание детей? Нет, и дело здесь не только в том, что данный проект ещё находится на стадии становления и только-только начинает развиваться в крупных масштабах.
Православие – это наиболее толерантная по отношению ко всем остальным религия из известных нам на сегодня в мире. Что касается школьного курса, то его цель как раз таки – не проповедовать напрямую догматы Христа (да и сам Он всячески старался отказаться от догматов и культурно-символического насилия, ибо они суть закостеневшие формы, но не сама Божья Весть), а ОЗНАКОМИТЬ с ними тех, кто ещё не знаком и вряд ли будет знаком вообще, без влияния этого проекта. Для того, чтобы выбирать (мы же в демократическом обществе живём, как нам не устают напоминать!) свою форму вероисповедания, нужно видеть определённый спектр, все положительные возможности. Выбрать можно только там, где есть выбор. Нет никакой подтверждённой, официально установленной информации о том, что уроки по изучению православной культуры привели кого-либо из школьников к самоубийству, к уничтожению себе подобных и неподобных, к проституции или пьянству… Всё перечисленное – это прерогатива псевдолиберальной пропаганды светских СМИ (язык не поворачивается называть их отечественными, ибо давно известно кому они принадлежат…).
Исходя из этого, отметим, что «Основы православной культуры» при их разумном, адекватном особенностям эпохи, внедрении в учебный процесс, при участии высококвалифицированных специалистов (светских или связанных с Церковью – на самом деле, не суть; видимо, наиболее плодотворен симбиоз тех и других – как минимум, для сравнения, а в перспективе – для взаимного духовного оБОГащения) является не менее важным шагом на пути консолидации российского общества, чем расширение православного влияния через систему СМИ. Разумеется, коль скоро мы умозрительно охватили сферу массовых коммуникаций и образование, то не следует оставлять без внимания и специфику отечественного воспитания. Родители всегда должны быть достойным уважения примером для своих чад, хоть и далеко не каждый из них справляется с этой миссией на Земле. Для того, чтобы диалог поколений был плодотворным и полезным, родители, так же, как и все остальные, нуждаются в определённой культурно-символической и духовной помощи, ибо все мы – дети Его. Как нам представляется, в данном контексте невозможно обойтись не только без исповеди в самом Храме, но и без определённого консультирования на светской почве, ибо свободной дороге в церковь могут препятствовать многие факторы, в том числе и психологические. Священник – тот же самый человек, возможно, сосед, живущий неподалёку, – так почему бы не консолидировать свои усилия по развитию индивидуальной нравственности и за стенами храма? Мастер Жизни должен оставаться Мастером всегда, а не только в ограниченном контексте; что толку от знания Заповедей, если их применение ограничивается только присутствием и молением в церкви? Посему представляется не менее важным, чем школьная программа образования и просвещение, специализированное консультирование взрослой части населения страны, тем более, что некоторым до этого взрослого состояния нравственно ещё нужно дорасти, несмотря на уже, казалось бы, преклонный возраст…

Плох тот студент, который забывает все выученные билеты сразу после сдачи экзамена – также никудышен и священник, который, сняв рясу, перестаёт ощущать свою духовную ответственность за людей. Главный помощник сатаны – это равнодушие, и речь не о том, что кто-то из представителей церкви должен идти крушить развращённые телевизионные студии и строить на их месте новые очаги культуры (ибо это противоречит сути мирного православия), а о том, что человек, не подтверждающий ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ каноны в повседневной жизни, по определению не может быть достойным наставником. Понимание и популярность Христа пришли к нему естественным образом, а не в результате пиар-акции. Он просто делал то, что должен был делать, причём постоянно подчёркивал, что суть истинной религии не в воплощении так называемых чудес, а в постоянном нравственном, духовном борении С САМИМ СОБОЙ, в понимании того, что сам факт человеческой жизни – это уже Чудо. Легко быть праведным и сильным, если ты уже – Сверхчеловек, от природы, но особенность приобщения к Вере в том и состоит, что даже в низменных, казалось бы, условиях, при малых возможностях, человек должен стать Человеком. Всё познаётся в сравнении, и Вера – это именно то, что позволяет нам из земли дорасти до Неба.

Сноски:

1. Андреев, И. Религия и нравственность [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.pravoslavie.ru/put/060707151518.htm – Дата обращения : 20.05.2010.

2. Олесницкий, М. Нравственное богословие [Электронный ресурс] // Православная энциклопедия «Азбука Веры». – Режим доступа : http://azbyka.ru/nravstvennost_i_duhovnost/olesnicky_bogoslovie_1g02_all.shtml. – Дата обращения : 28.05.2010.

3. Толстой, Л. Н. Религия и нравственность (1893) [Электронный ресурс] // Толстой, Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т., академическое юбилейное издание. – Т. 39. – С. 3-26. – М. : Гос. изд-во худ. лит., 1956 // Виртуальная библиотека Lib.ru. Раздел: классика. – Режим доступа : http://az.lib.ru/t/tolstoj_lew_nikolaewich/text_0470.shtml – Дата обращения : 28.05.2010.

4. Булгаков, М. А. Мастер и Маргарита: Роман [Текст]. – М. : Олимп, Изд-во АСТ, 1996. – 592 с. – (Школа классики). – С. 26.

5. Толстой, Л. Н. Религия и нравственность (1893) [Электронный ресурс] // Толстой, Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т., академическое юбилейное издание. – Т. 39. – С. 3-26. – М. : Гос. изд-во худ. лит., 1956 // Виртуальная библиотека Lib.ru. Раздел: классика. – Режим доступа : http://az.lib.ru/t/tolstoj_lew_nikolaewich/text_0470.shtml – Дата обращения : 28.05.2010.

6. Цит. по: Таранов, П. С. Острая философия: Выдающиеся сюжеты овладения неизвестным [Текст]. – Симферополь : Реноме, 1998. – 560 с.: ил. – С. 235.

7. Нойманн, Э. Глубинная психология и новая этика. Человек мистический [Текст]. – СПб., 1999. – С. 200.

8. Барбур, И. Этика в век технологии / пер. с англ. А. Киселева [Текст]. – М. : Библейско-богословский ин-т св. апостола Андрея, 2001. – 382 с. – С. 53.

9. Там же. – С. 53.

10. Зорин, В. Мудрость как вечная и высшая форма познания и разрешения проблем [Текст] // Бренное и вечное: идеология и мифология социальных кризисов. Материалы Всерос. науч. конф. 20-21 октября 2009 г. / редкол. А. П. Донченко, С. А. Маленко, А. Г. Некита и др. – Великий Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2009. – 449 с. – С. 85.

11. Ояма, М. Философия каратэ [Электронный ресурс] // Библиотека сайта superkarate.ru «Мир, созданный Мастером». – Режим доступа : http://superkarate.ru/Library/biblioteka_masoyama_filos.htm – Дата обращения : 09.06.2010.

12. Иванов, В. Д. Русь Великая: Роман-хроника [Текст]. – М. : Рипол, 1993. – 592 с. – С. 234.

13. Гуроян, В. Воплощённая любовь. Очерки православной этики [Текст]. – М. : Библейско-богословский ин-т св. апостола Андрея, 2002. – 272 с. – С. 35-36.

14. Там же. – С. 36.

15. Иванов, В. Д. Русь Великая: Роман-хроника [Текст]. – М. : Рипол, 1993. – 592 с. – С. 358. – Курсив автора.

16. Там же. – С. 360.

17. Канышева, О. А. Душа, или Мистика Любви [Текст]. – Великий Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2004. – 134 с. – С. 107.

18. Зеньковский, В. В. История русской философии. – Т. 1, ч. 1 [Текст]. – Ростов н/Д. : Феникс, 1999. – С. 18. – Курсив М.В. Гуреева.

19. Толстой, Л. Н. Религия и нравственность (1893) [Электронный ресурс] // Толстой, Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т., академическое юбилейное издание. – Т. 39. – С. 3-26. – М. : Гос. изд-во худ. лит., 1956 // Виртуальная библиотека Lib.ru. Раздел: классика. – Режим доступа : http://az.lib.ru/t/tolstoj_lew_nikolaewich/text_0470.shtml – Дата обращения : 28.05.2010.

20. Канышева, О. А. Душа, или Мистика Любви [Текст]. – Великий Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2004. – 134 с. – С. 108.

21. Кротов, Я. С христианской точки зрения: Религия и нравственность [Электронный ресурс] // Библиотека Якова Кротова. – Режим доступа : http://www.krotov.info/yakov/3_vera/3_radio/20061214.htm – Дата обращения : 28.05.2010.

22. Финогентов, В. Н. Религии. Теоретическое введение и иллюстрации [Электронный ресурс] // Здравый смысл. – Весна 2008. – № 2 (47). – Режим доступа : http://atheismru.narod.ru/humanism/journal/48/finogentov.htm – Дата обращения : 29.05.2010.

23. Иванов, В. Д. Русь Великая: Роман-хроника [Текст]. – М. : Рипол, 1993. – 592 с. – С. 371.

кандидат философских наук,

независимый научный консультант,

руководитель секции «Обществознание» Городского Научного Общества Учащихся

(Великий Новгород).

Полный вариант доклада на международной конференции «Новгородика MMXV»

(секция «Культура как ресурс регионального развития» ).

В настоящее время особенной остроты достигла необходимость решения следующей задачи: адекватного диагностирования применительно к состоянию и научной оценке духовно-интеллектуального качества морали (нормативно-идеализированной базы социализированного поведения) и нравственности (личностных проекций, интерпретаций и реализации моральных норм, стандартов и эталонов), являющихся стратегически важными и основополагающими в развитии любой структуры культуры, в частности современного Великого Новгорода. Кроме того, видится крайне необходимой выработка системного подхода к изучению версифицированных проблем обозначенных элементов культуры, каждый из которых в определённой степени детерминирован успешностью или ущербностью познания и применения акторами их ценностно-смыслового наполнения. По вполне очевидным причинам следует выработать ряд концептуальных критериев для решения таковой задачи. Необходимость совершенствования этического дискурса в указанном направлении диктуется недостаточным количеством источников по соответствующей регионалистике, которая, к тому же, зачастую грешит излишней описательностью (либо гипертрофированной эмоциональностью на публицистическом уровне) в ущерб выработке объяснительных позиций и эффективных прикладных решений.
Один из проблемных посылов касается диалектики взаимоотношений морали в качестве средоточия практически ориентированных коммуникативных культурных кодов, социальных стандартов и норм мышления, речи и поведения, с одной стороны, и специфичных в своих символических значениях и практическом применении санкционированных кодексов так называемого демократического права (историческую обоснованность последнего словосочетания также предстоит проанализировать на предмет состоятельности) с другой. Среди иных, не менее важных и острых проблем социокультурного порядка следует отметить: негативную стереотипизацию массового сознания под влиянием современных пробуржуазных СМИ; отсутствие глубокого смысла, внутренней логики в компиляции накопленного опыта выдернутых из контекста норм морали, адаптированной к контексту Великого Новгорода (православные традиции, советское наследие, псевдолиберальные лозунги, «homo homini lupus est» и многое другое, постоянно противоречащее друг другу и дезориентирующее каждую личность в структуре повседневного поведения) и т.д.
Достаточно принципиальным процессом в контексте современного развития Великого Новгорода является диалектическое сочетание сфер морали и нравственности, традиционно являющихся одними из основополагающих элементов любой национальной системы культуры. В то время, как мораль представляет собою более или менее структурированное пространство усреднённых, социально значимых норм, эталонов, идеалов и образцов мышления, речи и поведения по поводу идентификации Добра и зла, нравственность является сферой личностных восприятия, отношения, интерпретации и реализации (полной, частичной или отказа от таковой) тех или иных компонентов актуальной морали. Несмотря на определённую терминологическую путаницу данных понятий, мораль и нравственность – это далеко не одно и то же, хотя они постоянно и переплетаются друг с другом, что, в принципе, неизбежно и естественно для развития общества.
Современная культура Великого Новгорода в некоторой степени специфична на общероссийском фоне, хотя в то же самое время можно без особого труда увидеть и те черты её развития, которые роднят таковую с другими городами и регионами России. В силу того, что нас интересуют определённые проблемы (то есть ситуации, которые не решаются в одночасье, но так или иначе всё равно конструктивно разрешимы) данного варианта развития региональной культуры, мы будем акцентироваться больше на специфике обозначенной темы.
Ключевые нюансы морально-нравственной проблематики, касающейся современного социокультурного состояния нашего города, следует, на мой взгляд, рассмотреть сквозь призму определённых функциональных свойств и характеристик. Какие функции обязана выполнять сфера морали?
Во-первых, это организация социального порядка в соответствии с определёнными конструктивными идеями и ценностями. К таковым чаще всего мы относим более или менее обобщённые представления о том, что такое Добро, Справедливость, Благо, Любовь, Истина и т.д. Без полноценной трансляции и реализации соответствующих им смыслов невозможно представить ни эффективно действующие сферы общества (политическую, экономическую, социальную), ни осознанную, счастливую жизнь граждан.
Во-вторых, мораль призвана не просто организовывать взаимоотношения людей с себе подобными и неподобными, но и заниматься определённым очищением нравов (помимо прочих аспектов, все мы прекрасно помним и этимологию данного понятия: лат. «mores» – русское «нравы»). Если первая задача, как правило, особых вопросов у большинства реципиентов не вызывает, то что касается данной функции, то как эксперты, так и любители неизбежно задаются вопросом о том, а кто или что (например, какая официальная структура …) будет, собственно, реализацией таковой заниматься.
В-третьих, мораль, так же, как и любой другой элемент системы культуры, – это то символическое пространство, которое пытается придать человеческой жизни определённую осмысленность, помогает всем нам бороться с кажущейся хаотичностью развития Вселенной и нередко – самого общества, несмотря на горделиво транслируемый им статус «Homo Sapiens». Разумеется, в данном контексте мы сталкиваемся с той монетой или медалью, которая имеет, как минимум, две стороны, поскольку любые, даже самые гладко отшлифованные временем, стереотипы в одних ситуациях могут стать прекрасным подспорьем для решения спорных вопросов, а в других – выступят всего лишь в роли костылей, которые балуют нравственно неокрепших людей мнимой помощью вместо того, чтобы дать им возможность научиться ходить самостоятельно.
В-четвёртых, мораль является именно тем элементом системы культуры, которая наиболее принципиальным образом влияет и на все остальные элементы. Без особого аналитического труда можно заметить, что политические, экономические, демографические и прочие кризисы спонтанно порождаются или кем-то сознательно провоцируются именно в периоды моральной деградации какой-то влиятельной части населения. Влиятельной как в качественном смысле, когда мы говорим об официально правящих или культурных (в частности, религиозных) элитах, так и в количественном, когда народ, скидывая с себя ненавистные путы той или иной формы фактической диктатуры (несмотря на публично манифестируемые «правительством» демократические и прочие каноны), нередко обнаруживает профанность собственного мышления и неспособность организовывать дальнейший полноценный курсор социокультурного развития в целом.
Первый каверзный нюанс, который касается заявленной нами темы, касается того, что на сегодняшний день наблюдается вполне определённый дефицит полноценных научно-аналитических источников по её изучению и апробации. Как правило, мы сталкиваемся с теми информационными ресурсами (книгами, рукописями, данными археологических находок и т.д.), которые дают или формируют представления о морально-нравственной сфере Великого Новгорода не позднее средневековой эпохи; что касается позднейших исторических реалий, то фактография по ней крайне фрагментарна и, как правило, не систематизирована вообще. Неизвестно ни одного монографического или подобного исследовательского труда, авторы которого предпринимали бы более-менее серьёзную попытку анализа морально-нравственных проблем развития Великого Новгорода в современную эпоху, даже если в таковую мы с огромной натяжкой вписываем весь ХХ век, а не только несколько свежих десятилетий. Однако, сплошь и рядом (в частности, в рамках работы умножающихся в своём количестве местных интернет-ресурсом) можно наблюдать изобилие моральных, морализаторских и очевидно псевдоморальных (равно, как и псевдонравственных) публицистических (зачастую поверхностных) и бытовых оценок по поводу происходящего с различных сферах новгородского общества. Исходя из этого, подчеркнём необходимость создания такого рода серьёзного аналитического труда в ближайшем будущем, основная цель которого будет состоять, как минимум, в том, чтобы систематизировать информацию, затрагивающую наиболее острую проблематику.
По большому счёту, все проблемы современной культуры Великого Новгорода, касающиеся её элементов морали и нравственности, можно условно классифицировать на следующие виды:
I. проблемы политического спектра (выливающиеся, в частности, в скандальные формы, связанные с деятельностью раскрученных в СМИ политиков);
II. проблемы воспитания молодёжи (механизмы личностной идентификации новых поколений; выработка адекватного отношения к себе, себе подобным и неподобным);
III. проблемы цензурирования современных СМИ (есть частичный политический контроль, но практически нет цензуры именно культурного гуманистического характера);
IV. проблемы выработки эффективных механизмов кодификации моральных норм, устраняющих противоречия традиционной, советской и прочих систем мировоззрения;
V. необходимость отчётливого разграничения прерогатив светской и религиозной морали, выработки их конструктивного симбиоза как друг с другом, так и с действующей системой законодательства;
VI. необходимость установления официально признанного контрольного органа (независимого от уже действующих чиновников, составляемого из акторов, непосредственно заинтересованных в полноценном культурном развитии города и региона);
VII. подмена истинных гуманистических ценностей технократическими.
По поводу первой категории проблем следует отметить то, что, несмотря на большой спектр ситуаций, связанных с деятельностью известных политиков (или в большинстве случаев – политиканов), никакого специального экспертного органа, связанного с разрешением таковых ситуаций в моральном смысле на сегодняшний день не существует. Однако, проблемные ситуации могут быть самого разного характера и затрагивать интересы неопределённо широкого круга реципиентов. В качестве наиболее каверзных примеров можно вспомнить те общедоступные информационные материалы, которые оказались посвящены следующим темам (ФИО конкретных фигурантов во избежание создания лишней для них рекламы мы опустим; к тому же, данной конкретизацией более или менее успешно занимаются местные журналисты): криминальная деятельность (общеизвестная ОПГ, вплоть до 2007-2008 гг. развивавшаяся не без политической подоплёки), взяточничество и вымогательство депутатов (события 2010 года, связанные с субъектом, состоявшим в одной из наиболее крупных партий), нецелевые растраты и халатность (свежие скандалы весны-лета 2015 года в связи с наиболее крупными политическими фигурами), крупное мошенничество (арест одного из вице-губернаторов летом 2015 года) и т.д. Несмотря на то, что все известные и моральные, и правовые кодексы не допускают никаких оговорок по поводу статуса людей, ведущих безнравственный и деструктивный образ жизни, наиболее наглые их представители решаются на то, чтобы именно своим статусом продавить проблему и остаться безнаказанным вместо того, чтобы взяться за ум. В этой связи также может вспоминаться немалое количество примеров, в частности, задержание сотрудниками ГИБДД одного из руководителей информационных агентств в 2011 году.
Что касается второй, выделенной нами, категории проблем – адекватного морального воспитания молодёжи, – то следует отметить, что, несмотря на громкие заявления руководителей различных общеобразовательных, специализированных и высших учебных учреждений по поводу эффективности проводимой ими в подведомственных структурах военно-патриотической, спортивной и прочей пропаганды, на самом деле, насколько известно, никакой по-настоящему системной работы по решению соответствующих вопросов ни в одном учреждении не проводится. Кроме того, те интересные проекты, которые так или иначе были ранее организованы на постсоветском пространстве Новгорода (с 1999 года – Великого Новгорода), имели исключительно непродолжительное значение. Имеются ввиду временные инициативы, некогда проявленные сотрудниками Национального Института «Высшая Школа Управления», городского Совета Молодёжи, центра «САМ» и других организаций, действующих как по соображениям сугубо региональной, местной мотивации, так и будучи фрагментарно патронируемыми федеральными структурами.
Суть центральной проблемы в том, что за последние 15-20 лет принципиально ничего в плане воспитания новых поколений в лучшую сторону не поменялось: все и каждый пытаются снять с себя серьёзную ответственность за формирование и содержание ценностно-смысловой системы мировоззрения детей, подростков и молодых людей. Родители кивают в сторону педагогов тех или иных официальных учреждений, начиная с детского сада, педагогические кадры – отсылают интересантов по теме к проблемам семейного неблагополучия; политики публично умывают руки, говоря о том, что от них мало что зависит в этом плане и во всём виноваты растлевающие неокрепшие умы и души СМИ … Соответственно, мировоззрение каждого человека, начиная с раннего детства, в определённом смысле, под конкретным ракурсом (с учётом рабочей занятости родителей, не всегда полной компетентности и информированности представителей педагогической среды, антигуманной эксплуататорской политики чиновников и, разумеется, мощнейшего объективного прессинга современных средств массовой информации) формируется стихийно. Это касается как субпроблем полового воспитания, адекватной идентификации актуальных социально-политических и экономических систем, так и адекватного отношения к своей социальной ответственности за всё происходящее, как минимум, в своей судьбе и судьбах своих близких, а также многих и многих других связанных и сопутствующих тем.
Третья (по счёту в обозначенном нами списке, но отнюдь не по значимости влияния на общество) узловая проблема – это отсутствие в Великом Новгороде какой-либо полноценной культурной цензуры. Факты, подтверждающие данный тезис, можно обнаружить сплошь и рядом. Для этого можно, как минимум, заглянуть на весьма популярный интернет-ресурс под названием «Форум Умных Людей», где широта подразумеваемого ума населения, на самом деле, простирается очень и очень далеко, как от самых примитивных уровней развития интеллекта до вершин мудрости, так и в прямо противоположном, регрессивном направлении. Материалы, которые множатся каждый день на этом сайте содержат множество оскорблений, провокаций, прямой дезинформации и т.д., причём по вполне понятным причинам бóльшая часть льющейся там безнравственной грязи инициируется в анонимном режиме. Ссылаясь на непроработанность данной темы в актуальном законодательстве РФ, сотрудники так называемого отдела «К» просто закрывают на эту проблему глаза и реагируют, согласно официально заявленной миссии их управления, на следующие преступления в сфере компьютерной информации:
1) «неправомерный доступ к компьютерной информации;
2) изготовление, распространение и использование вредоносных программ для ЭВМ;
3) мошеннические действия с использованием возможностей электронных платёжных систем;
4) распространение порнографических материалов с участием несовершеннолетних через сеть Интернет» [1].
В качестве других направлений своей работы данная структура официально заявляет таковые:
1) «пресечение противоправных действий в информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть Интернет (выявление и пресечение преступлений, связанных с незаконным использованием ресурсов сетей сотовой и проводной связи; противодействие мошенническим действиям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет; противодействие и пресечение попыток неправомерного доступа к коммерческим каналам спутникового и кабельного телевидения);
2) борьба с незаконным оборотом радиоэлектронных и специальных технических средств;
3) выявление и пресечение фактов нарушения авторских и смежных прав в сфере информационных технологий;
4) борьба с международными преступлениями в сфере информационных технологий (противодействие преступлениям в сфере информационных технологий, носящим международный характер; взаимодействие с национальными контактными пунктами зарубежных государств);
5) международное сотрудничество в области борьбы с преступлениями, совершаемыми с использованием информационных технологий» [2].
Как видим, защита чести и достоинства граждан, борьба с оскорблениями, фальсификациями, угрозами и клеветой в эти обязанности указанного правоохранительного органа по каким-то причинам не вписаны, что заставляет серьёзно задуматься не только научных аналитиков, но и любых неравнодушных людей в свете событий с несправедливо осуждённым музейным сотрудником Дмитрием Ивановым летом 2015 года (на сторону защиты которого по вполне понятным причинам встала немалая часть инициативной общественности), которые произошли на фоне того, что не просто информационный мусор, но и очевидно деструктивная информационная деятельность совершенно безнаказанно продолжают своё бурное развитие в таких группах самой популярной российской социальной сети, как «Слухи и сплетни Великого Новгорода», «Подслушано в НовГУ» и т.п.
Исходя из этого, создание определённого контрольного органа, следящего за поддержанием в сфере СМИ чистоты нравов, представляется необходимой как никогда ранее. При этом следует отметить, что хаотичность распространения информационного шлака касается не только Великого Новгорода и его источниковой базы, обновляемой в современности, но и таких медиа-гигантов, как широко известное ток-шоу Андрея Малахова «Пусть говорят!». Последнее лишь в редких случаях давало заинтересованным сторонам той или иной каверзной темы ценные рекомендации или знакомило их в студии с реальными влиятельными персонами, способными помочь в той или иной беде, а всё остальное время просто засоряло эфир полярными мнениями (а отнюдь не аргументированными позициями), крайне экспрессивными репликами тех, кто изображает в пиар-среде «экспертов» (при этом первый раз и крайне поверхностно лихорадочно всматривается в разбираемое дело), и попросту нецелесообразно (для общества в целом, разумеется, а не только для тех, кто зарабатывает на пиаре любой ценой) занимало телевизионный эфир. Наш город в определённом смысле представляется даже несколько консервативным в плане поднятия и активного обсуждения каких-либо «ультрасовременных» тем, которые касаются именно острых углов развития морали, нравственности и духовного облика человека в целом.
Разумеется, ни одно министерство в мире не сможет со стопроцентными гарантиями привить каждому человеку вкус к полноценному общению, к нравственной чистоте и другим принципиально важным категориям жизни, однако попробовать повлиять на это пространство имеет смысл. Если неразборчивость (халатность или даже духовная слепота) пользователей социальных сетей в их выборе «друзей» (или спонтанном добавлении таковых на свою персональную страницу) – это проблема больше субъективная, нежели социальная, то соблюдение элементарных норм порядочности по отношению к каждому гражданину РФ, который априори имеет право на презумпцию невиновности, должно контролироваться в общем порядке. Это касается в равной степени и крупных чиновников, и рядовых пенсионеров, и малообеспеченных студентов; однако, достаточно деликатным должен быть механизм защиты чести и достоинства тех людей, чья профессиональная репутация напрямую связана с многолетним формированием определённой репутации: педагоги всех уровней образования, медицинские и социальные работники и т.д. Если в политике любое упоминание в сети – это, несмотря на шквал негативных оценок, всё же инструмент пиара; то в других случаях специализации личности любая неверно интерпретируемая информация может отразиться на её дальнейшей деятельности достаточно драматично, даже если окажется, что информационный материал оказался всего лишь «уткой» или провокацией злоумышленников.
Четвёртая категория проблем, которую мы ранее выделили, – выработка эффективных механизмов кодификации моральных норм, устраняющих противоречия традиционной, советской и прочих систем мировоззрения – должна решаться исключительно высококвалифицированными представителями социогуманитарных дисциплин. Любые необдуманные популистские попытки (как, например, «Моральный кодекс строителя коммунизма», состряпанный на скорую руку далеко не самыми дальновидными консультантами при ЦК КПСС) априори обречены на идеологический и, самое главное, практический провал. Этика – это, прежде всего, практическая философия, дисциплина, которая, помимо теоретических и исторических задач, должна решать задачи прикладные (распадающиеся на ряд аспектов профессиональной этики, биоэтики и т.д.), а отнюдь не бесплодные рассуждения на тему релятивизма постижения Добра, Истины и Любви. Любое концептуальное положение должно выдерживать хотя бы минимальные проверки на прочность, быть доказуемым на уровне прикладного опыта (даже если он затянется на несколько лет, а не даст мгновенных результатов, как химическая реакция или эксперимент в лаборатории физиков). Профессионал в сфере развития современной этики – это тот, кто,
во-первых, имеет высокую компетентность применительно к изучению широкой исторической базы прецедентов (история нравов, история этических учений);
во-вторых, способен делать взвешенные и аргументированные теоретически обобщения (в том числе с обращением к конкретным примерам), а не просто мастерски пересказывать содержание уже доказавших свою состоятельность источников (теоретическая – или фундаментальная – этика);
в-третьих, быть достаточно активным современником тех социальных проблем или частных неодиозных ситуаций, решение которых он предлагает другим людям – как дружественным экспертам, так и стратегически важным для развития страны организациям (прикладная этика).
Поскольку подсистема морали, включённая в общую систему культуры, базируется на формировании, хранении, трансляции и популяризации норм, эталонов, идеалов и образцов, касающихся особенностей человеческих мышления, речи и поведения, постольку все эти четыре компонента должны служить единой цели – сохранению именно такого социального Порядка, который обеспечит максимальную гармонизацию различных ценностей и интересов (вернее, различных их интерпретаций, поскольку в своих первичных формулировках у всех них гораздо больше общего, нежели уникального применительно к жизни и биографии конкретных людей).
Если примерно тысячу лет назад различные конфликтные ситуации и столкновение интересов в Новгороде пыталось решать Вече, то в современной России уже состоявшиеся попытки реанимировать данную традицию пока не увенчались даже промежуточным успехом. Вся эта планируемая сфера находится в зачаточном, словно замороженном состоянии. Есть несколько десятков наиболее активных и неравнодушных общественных деятелей (представляющих местные ВУЗы и филиалы, музеи, библиотеки и другие официальные учреждения культуры), есть несколько творческих объединений (на базе отделений Союза писателей России, Союза журналистов России; либо на свободной некоммерческой основе, как Литературный клуб при НовГУ), проявляют себя многочисленные блоггеры, подкованные в публицистике, и есть ущербное неконтролируемое многоголосие анонимно строчащих интернет-пользователей. Такие традиционные рубрики газет, как «Письмо в редакцию», оживляются, как правило, с помощью добросовестных пенсионеров и не более того. Что касается антиномии «несостоятельное государство – гражданское общество», то она является одним из наиболее злободневных звеньев в структуре анализа нашей темы.
Исходя из этого, формирование вышеупомянутой экспертной группы или органа должно происходить с участием тех личностей, которые уже имеют определённый ценный культурологический опыт в деле анализа кодификации норм поведения в тех или иных организациях (как регионального, так и общероссийского, и международного значения). В данной ответственной работе могут быть задействованы профессионалы, состоявшиеся в научной среде, в журналистике, литературных кругах, музейном деле и т.д. Что касается чиновников, ныне действующих в различных структурах культурного порядка (а культура, на чём следует ещё раз акцентировать внимание, – это система морали, науки, образования, искусства и других функциональных элементов), то все они, занимая определённые официальные посты уже много лет подряд (плюс-минус статусные подвижки и кадровые перестановки по карьерной лестнице) доказали свою несостоятельность применительно конкретно к этому острому вопросу.
Практически ни один из них не осознаёт тонкой диалектики вечных ценностей Веры, Надежды, Любви (актуальных не только для Православия, согласно концепциям В.С. Соловьёва и других мощных в теоретическом плане авторов), актуального патриотического воспитания и перспектив формирования истинно гуманистического Общества. Как правило, даже более-менее заинтересованный в полноценном развитии культуры незаурядный чиновник не понимает и не видит системности происходящих социокультурных изменений, которые стали ещё более стремительными, чем их аналоги сто лет назад. По примеру высшего руководства страны ценная информация фрагментируется, искусственно выдёргивается из контекста и не имеет необходимого логического продолжения. В качестве одного из примеров таковой несуразицы можно упомянуть конвейер, запущенный государством под соусом «год …» (чего-то там): год учителя (2010), год культуры (2014), год литературы (2015) … Налицо логические нестыковки и бессистемность этой объективно немаловажной инициативы. Если исходить из того, что культура (экологическая, политическая, правовая, экономическая и т.д.) – это стратегическая Основа полноценного, гармоничного общественного Порядка, то именно с неё и следует начинать отсчёт, а не перепрыгивать с фигуры педагога (причём в неправомерно суженном варианте применительно только к учреждениям среднего звена образования) на космонавтику, с космонавтики на российскую историю и т.д. Кроме того, выделять отдельно год молодёжи (2009) – это вообще абсурд, ибо, как уже неоднократно отмечалось мною в предыдущих публикациях, делать ставку на будущее, игнорируя потребности настоящего подобно тому, чтобы ждать плодов от дерева, которое ты ещё не успел привить. Да и чем хуже категории детства, отрочества, зрелости, старости … ? Каждый человек потенциально может пройти все возрастные стадии, и каждая из них имеет свои ценность и прелесть. К тому же, те, кто сегодня представляет собою молодёжь, должны не потерять, а лишь упрочить свою значимость для общества, тогда, когда перестанут быть таковою.
Пятая группа выделяемых нами проблем социокультурного порядка касается необходимости отчётливого разграничения прерогатив светской и религиозной морали, выработки их конструктивного симбиоза как друг с другом, так и с действующей системой законодательства. Если придерживаться более-менее отчётливой фактографии, то выясняется, что на сегодняшний день в российском обществе в целом и, в частности, в Великом Новгороде, серьёзной кодификацией сферы морали на уровне изучения и апробации занимаются только академические ВУЗы и ортодоксальные религиозные конфессии (представляющие, прежде всего, религии, которые стали мировыми). Все остальные организационные структуры (конкретные ведомства, департаменты, комитеты, корпорации, бизнес-сообщества и т.д.) похожи в этом плане на несмышлёных, неопытных детей, которые, образно говоря, «слышат звон да не знают, где он».
Даже поверхностные поиски информации по нашей тематике достаточно быстро выдают нам в поисковых интернет-системах множество результатов на тему существующих (как минимум, «на бумаге») моральных (или этических) кодексов психолога, педагога, учёного, библиотекаря, полицейского, бизнесмена и т.д. При этом наблюдается та проблема систематизации и унификации, с которой сплошь и рядом сталкиваются граждане России применительно к реализации правовых норм, положенных в Основания Конституции: сплошь и рядом можно найти противоречия между центробежными и центростремительными инициативами, федеральными и местечковыми вариантами создания определённой идеологии. Так же, как в сфере права ни один закон или подзаконный акт не должен идти вразрез с главным законом страны, и в сфере морали ни один её фрагментированный кодекс не должен противоречить общим основам гуманистических ценностей, которые проповедуют уважение к жизни, чести и достоинству граждан. Мало того, что в большинстве случаев транслируется подмена понятий («моральный» и «этический» – это не одно и то же, ибо первый концепт маркирует, прежде всего, нормированность чего-либо, а второй – изучение таковой нормированности), так ещё и сама постановка «догматов» для той или иной организационной структуры может в прямом смысле слова пестовать снобизм или провоцировать вражду с другими структурами. Данный факт достаточно часто проявляется в рамках деятельности тех или иных коммерческих сообществ, которые сплошь и рядом забывают или сознательно игнорируют правовые аспекты деятельности российского государства.
Что касается непосредственно Великого Новгорода, то за исключением прецедента создания Кодекса чести НовГУ вообще сложно вспомнить какие-либо более-менее серьёзные попытки организовать успешное функционирование частной социальной структуры именно в моральном поле антропогенного взаимодействия (которое, по сути дела, очевидно или незримо пропитывает собою и все остальные поля без исключения). Как правило, мы имеем дело либо с попытками людей крайне некомпетентных в этих вопросах (например, студентов, которые пытаются – нередко с огромной долей самоиронии – создавать некие кодексы совместного общежития или реализации досуговых интересов), либо с очередной отсылкой представителей региональных отделений к федеральным документам, содержание которых, как это ни прискорбно, мало кто знает.
Кроме того, крайне мало инициатив предпринимается в сфере консультирования местного населения на предмет того, каким образом в нашем городе могу успешно сосуществовать и развиваться люди различных видов вероисповедания, национальностей, статусов и т.д. Все конфликты (равно, как и выстраивание более-менее полноценных коммуникаций) на эту тему как возникают, так и решаются как будто бы стихийно, неупорядоченно и, опять же, без учёта уже имеющейся базы прецедентов.
Исходя из этого, в качестве шестой группы проблем мы выделяем необходимость установления официально признанного контрольного органа в сфере развития морали. Данная структура должна быть независимой от уже действующих чиновников и, как уже было отмечено выше, формироваться из акторов, непосредственно заинтересованных в полноценном культурном развитии города и региона. Данная инициатива должна отталкиваться исключительно от народного волеизъявления, подчеркнуть острую потребность граждан в оздоровлении духовного и ментального климата в обществе. Разумеется, у неё есть и найдутся в ближайшем будущем как верные сторонники, так и ярые противники, которым как будто бы «итак хорошо живётся» (как правило, либо по причине коммерческой и статусной успешности при полном игнорировании осмысленности своего существования, либо по причине ослепления себя различными психогенными средствами, одним из самых популярных примеров чего, несомненно, является алкоголь). Соответственно, рабочую группу, стратегическое ядро планируемого органа должны составлять люди, которые рефлексируют и пытаются апробировать свои идеи по данной тематике на протяжении, как минимум, нескольких лет, наблюдая за самыми различными метаморфозами российского общества и глобальной цивилизации в целом.
Что касается седьмой группы выделенных нами проблем (подмена истинных гуманистических ценностей технократическими), то в данном контексте следует отметить, в первую очередь, то, что определённые подвижки в этом направлении (не только теоретические, как в вышеперечисленных блоках работы, но и прикладные) уже происходят и они имеют определённые положительные результаты. Несмотря на различные отрицательные социальные (вернее, асоциальные) тенденции, спровоцированные духовной деградацией населения, можно наблюдать и немалый интерес новгородцев к теме сохранения и восстановления своего здоровья (через физическую культуру, контроль питания, сравнительный анализ различных медицинских систем Запада и Востока и т.д.), к взаимодействию с Природой, к многостороннему общению и т.д. В то время, как часть потребностей современного человека признаётся в качестве рабочей или коммуникативной необходимости (в частности, это касается эксплуатации интернет-технологий и устройств сотовой связи), другая часть личности всё острее ощущает и реализует необходимость возвращения к истокам: природным, культурным, метафизическим …
Подводя промежуточный итог, нашей рефлексии по сформулированной проблематике, вторя классикам общественной мысли, отметим, что любые «проблемы» – это всего лишь нераскрытые перспективы или гумус для очередного всплеска гуманитарного обновления и возрождения. Несмотря на тёмные волны насилия (прежде всего, информационного) над ресурсами личности, общества и природными ресурсами, проблески того, что братья Вайнеры обозначали, как Эру Милосердия, можно обнаружить даже в этой, иной раз немало гнетущей эпохе. Великий Новгород в данном плане даёт немало положительных примеров гуманизма и высокой культуры, которые на фоне банального самопиара карьеристов, рядящихся в одежды меценатов и прочих фигур, способствуют сохранению и преумножению Вечного, Доброго, Светлого. Конкретным именам тех, кто способствует соответствующим духовным процессам, как вопреки всему, так и благодаря всему, должна быть посвящена отдельная публикация.

Сноски:

1. Управление «К» МВД России [Электронный ресурс] // Официальный сайт Министерства Внутренних Дел Российской Федерации. – Режим доступа: https://mvd.ru/mvd/structure1/Upravlenija/Upravlenie_K_MVD_Rossii.

2. Там же.

«Социокультурное значение современных кодексов профессиональной этики».

Научно-исследовательская работа с аналогичным названием принесла Автору

победу в X конкурсе грантов для молодых учёных НовГУ в 2012 году.

Развитие ряда многолетних научных исследований по различным проблемам моральной кодификации неизбежно сталкивает нас с необходимостью особенно тщательно заострить своё внимание на профессиональной сфере приложения данного социокультурного механизма. Вдвойне актуальной эта тематика становится в силу количественного умножения в обществе современных примеров специализированной халатности, непрофессионализма, ханжества, лицемерия на рабочих местах, карьеризма, неправомерного делегирования собственных полномочий другим сотрудникам и т.д.
Одним из актуальных объектов социогуманитарных исследований по сей день остаются взаимоотношения субъектов истории в процессе совместной трудовой деятельности, которая составляет весьма значительную часть их жизни. Отдельный научно-практический интерес для современных культурологов представляют задачи теоретического обобщения опыта деловой коммуникации в той или иной сфере, соотнесения его с выработанными общечеловеческими нормами морали и системного формулирования основных принципов и правил поведения личности в профессиональном сообществе.
Изучение данной познавательной проблематики обязательно затрагивает, в числе фундаментальных аспектов, корреляцию концептов «мораль», «нравственность» и «этика». На сегодняшний день серьёзное изучение максимально полного объёма знаний теоретической и прикладной этики позволяет сделать вывод о том, что первое понятие – «мораль» – фиксирует некое усреднённое, актуальное для большинства членов определённого сообщества, единство императивов мышления, речи и поведения по поводу принципиально важных аспектов взаимодействия людей. Эту же усреднённость и социализированную доминанту подчёркивает и этимология исходного латинского слова «mores», что дословно на русский язык исследователи переводят как «нравы», подчёркивая тем самым множественность актов и процессов воли различных субъектов. Основная функция морали – объединить и подытожить разнонаправленность волевых усилий личностей к единому знаменателю, к общественно значимому КПД, где пусть не на 100%, но хотя бы по минимуму удовлетворены в своих здоровых потребностях будут все (или подавляющее большинство членов социума). Мораль репродуцируется посредством специфических культурных кодов и через трансляцию несколькими поколениями подряд закрепляется на архетипическом уровне «коллективного бессознательного».
Второе выделенное нами понятие – «нравственность» – имеет сугубо отечественное происхождение. Очевидно, что оно, в отличие от первого, этимологически отталкивается от слова «нрав» – существительного русского языка, употребляемого в ЕДИНСТВЕННОМ числе, – и это не случайно. Нравственность в её современном значении – это личностно окрашенные рецепция, переживание, интерпретация и реализация (полная, частичная, либо вообще принципиальный отказ от таковой) общепринятых или традиционно подразумеваемых в конкретном сообществе моральных норм. Субъективная нравственность нередко (но отнюдь не всегда, как может представиться сторонникам крайностей) может приходить к определённым противоречиям с объективированной моралью. Кроме того, мораль всегда ориентирует своих адресатов на идеализированное состояние мира, к достижению которого необходимо перманентно стремиться, а нравственность фиксирует в своих конкретных проявлениях специфику непосредственной несовершенной реальности. Нравственный опыт каждого человека уникален и неповторим, его невозможно запрограммировать и стопроцентно спрогнозировать; каждый конкретный выбор нравственного субъекта отталкивается от комплексного влияния на него архетипической памяти, системы воспитания и образования (в их семейном и национальном аспектах), актуальной среды досугового общения, СМИ и, разумеется, целенаправленного рефлексивно-волевого усилия. Если мыслить предельно схематично и концентрированно, то, по большому счёту, существует только три фактора, определяющих Судьбу каждого человека: это –
1) генетическая предрасположенность (особенности темперамента и физиологические свойства, связь с Родовым Древом, корреляция с архетипами «коллективного бессознательного» и т.д., – то есть всё то, что дано человеку по факту формирования его организма в утробе матери и последующего воплощения в таковом души);
2) социальная среда (стереотипизированные системы воспитания, образования; влияние формальной и неформальной коммуникативной среды; влияние СМИ и т.д.);
3) Воля или Сфера Целеполагания (таковая является определяющим фактором как вопреки двум вышеуказанным, так и благодаря им; именно от Воли человека, его конкретного выбора в той или иной судьбоносной ситуации и зависит дальнейшее влияние на него Воли Бога, Высших Сил как в лучшую, в чём-то по-здоровому эйфорическую, сторону, так и в сторону серьёзного, порою жёсткого Катарсиса).
Соответственно, этика в её современном значении – это научно-философская дисциплина, изучающая мораль и нравственность в их теоретическом и прикладном наполнениях, предельные взаимоотношения Добра и зла. Исходя из этого, общеупотребимое на профанном уровне словосочетание «этический кодекс» абсурдно или, как минимум, некорректно, ибо в кодексы генерируются моральные нормы и постулаты, но далеко не факт, что они ИЗУЧАЮТСЯ их создателями или классификаторами изнутри заявленной системы. Как правило, те культурно-символические целостности, которые недальновидные инициаторы пытаются позиционировать под маркой «этический кодекс», представляют собою всего-навсего простое перечисление моральных норм. Единственный системный признак, который таковым перечням (как правило, состоящим из порядка 10, реже – 20 условно обозначаемых заповедей) часто присущ, – это иерархичность (нормы перечисляются, начиная от наиболее значимых, фундаментальных по своему социальному значению, и заканчивая наименее значимыми, комплементарными или частными по отношению к первым). Что касается серьёзного научного изучения, то им занимаются исключительные единицы систематизаторов норм морали.
Если приводить культурно-исторические примеры того, что условно обозначается моральными кодексами, то можно сделать акцент, к примеру, на библейских Десяти заповедях (или Законе Божьем) и «Моральном кодексе строителя коммунизма». Несмотря на значительную хронологическую удалённость друг от друга, оба этих канона поведения для существ социализированных имеют некоторые общие содержательные черты. В современной научной и научно-популярной литературе отдельно поднимается вопрос о том, что второй структурно является своеобразной калькой первого, только с иной идеологической «закваской», однако это – отдельная тема для обсуждения. В данном контексте приоритетное внимание следует посвятить тому, что первый содержит лишь косвенные (как правило, метафорические) обоснования заявленных догм, а второй, отпечатанный в 1962 г. по итогам XXII съезда КПСС, не даёт вообще никаких разъяснений и интерпретаций, предельно линеен и сугубо описателен. По сути дела, «Моральный кодекс строителя коммунизма» – это маленькая частичка общего стенографического отчёта партийной номенклатуры, всего лишь перечисляющая должные моральные качества и ценностные ориентации бравого социалиста.
Данная историческая параллель взята не случайно, потому что большинство современных моральных кодексов так же, как и их упомянутые исторические предшественники, мало соответствует философскому значению заявленных выше фундаментальных научных концептов этики. В последнее время достаточно усиленно популяризируются так называемые «Кодекс профессиональной этики российского журналиста», «Этический кодекс психолога службы практической психологии образования России (составленный «в соответствии с Женевской конвенцией “О правах человека” и действующим Российским законодательством»)», «Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел РФ», «Кодекс этики российского библиотекаря», и даже – что не может не вызывать здоровой доли житейской иронии и научного скепсиса в силу крайне частой антигуманной специфики подразумеваемых профессий – «Кодекс этики профессиональных бухгалтеров и аудиторов» и «Этический кодекс коммерсант»а. По вполне понятным причинам мы не берёмся здесь за анализ крайне анекдотических примеров, наподобие «Этического кодекса бомбилы» или «Морального кодекса Братана», чьими версиями также пестрят разношерстные ресурсы Интернета.
Вместе с тем, следует признать, что в своих исходных идеализированных установках «моральная регуляция в профессиональном сообществе связана с системой этических норм и правил, выражающих этическую особенность взаимоотношений людей в процессе их профессиональной деятельности, направленную на эффективность результата производства. Результат профессиональной деятельности людей имеет определённую зависимость от нравственных отношений. Система этических норм и правил определяется общечеловеческими ценностями и нормами, однако её содержание корректируется рамками профессиональной деятельности» [1]. Однако, когда мы анализируем упомянутые общие примеры и, тем более, вытекающие из них частные версии дробящихся специализированных сообществ, выясняется, что даже за хорошей структурированностью и внешней концептуальностью не скрывается практически ничего, кроме шаблонности, многочисленных заимствований из общечеловеческой копилки социокультурных ценностей и слепого подражания мнимым постулатам прозападной либеральной идеологии.
Что отличает моральный кодекс, соответствующий его истинно философскому значению, от многочисленных не всегда правомерных притязаний субпродуктов цивилизации называться таковым? На основании резюмирования выводов многочисленных источников по культурологии, философии, социологии, политологии и смежным социогуманитарным дисциплинам можно обозначить следующие черты изучаемого объекта: служение интегративным интересам локализованного или мирового общества, логическая связность транслируемых норм и постулатов, их непротиворечивость, иерархичность по отношению друг к другу, относительно длительная подразумеваемая применимость, объяснимость с интеллектуально-духовных позиций. Если же отталкиваться от определений через отрицание, то можно отметить, что истинные моральные кодексы точно создаются НЕ для символического прикрытия деятельности многочисленных коммерческих фирм, ориентированных на узкие темпоральные горизонты; НЕ для искусственной элитаризации и оппонирования одного сегментированного сообщества по отношению ко всем остальным; НЕ для подмены творческого духа культуры конформизмом и т.д.
Что касается положительных исторических примеров, свидетельствующих об адекватности актуального названия морального кодекса, его этимологии и сущности, то в этой связи можно отдельно выделить достаточно подробную, стройную и непротиворечивую систему известного мыслителя Конфуция.
Актуальность изучения современных кодексов профессиональной этики достаточно основательно проявила себя в контексте развития российских социокультурных реалий. Символическая легитимация, версифицированная инкультурация и парадигмальное решение исследовательско-теоретических и прикладных этических задач ставит перед акторами коммуникации необходимость селекции конкретной формы развёртывания механизма моральной кодификации, а также детализованных способов и инструментов, адекватных той или иной приоритетной форме. Центробежный в своих сущностных субстанциях модерновый плюрализм узких доктрин (политического, юридического, религиозного и иных характера и содержания) и версифицированных идеологий, равно как и полное отсутствие идеологии как социально-интегративного элемента, консолидирующего общественные системы, неизбежно приводят к необходимости предметного компаративного анализа культурно-исторических частностей данного механизма и формирования единого исследовательского поля, способствующего эффективной кодификации профессиональной этики.
Анализ современной профессиональной этики приводит к выводам о многоаспектности кодификации моральных идеалов и норм, коррелирующей с её ролью в полноценном развитии секуляризованного общества. Указанные аспекты становятся более доступными для объяснения и интерпретации, если мы исходим из специфики уже изученных функций моральной кодификации, к которым относятся следующие: маркирование контуров социальной стратификации, духовно-дисциплинарная консолидация различных субъектов общества, использование моральной кодификации в качестве средства для просвещения масс в контексте деятельности культурных элит, упорядочение социальных взаимоотношений в системе культуры, повышение уровня рефлексивной культуры личности в социуме, адекватное историческим реалиям проведение цензурных мероприятий по выявлению и искоренению аморальных и безнравственных образцов поведения и другие.
Достаточно традиционный процесс внедрения в социальные практики взаимоотношений субъектов такого механизма, как систематизация отдельных моральных идеалов и норм в единые кодексы, инициируемая различными акторами, свидетельствует о том, что данная кодификация способствует лучшему усвоению гражданами социальных навыков общения и взаимодействия в обществе. Социум – это, прежде всего, упорядоченное единство (или, как минимум, активное стремление к таковому единению), система, эманации которой неизбежно затрагивают и сферу морально-нравственной проблематики в её профессиональных, специализированных измерениях. Коллективная по своей природе мораль становится полезным продуктом общественной деятельности индивидов лишь тогда, когда проходит процессы кодификации; до этого момента нравственные нормы, образцы, эталоны и идеалы представляют собой лишь спонтанные, в принципе непрогнозируемые попытки человечества приобщиться к Высшим Истине и Справедливости. Кроме того, в качестве актуального объекта изучения необходимо идентифицировать ту конкретно-историческую плоскость, которая свидетельствует о дифференцированности обозначенных эталонов в контексте становления и развития мировых культур и неоднозначности их интерпретаций.
Немаловажным представляется и тот факт, согласно которому морально-профессиональная кодификация является одним из важнейших механизмов в контексте традиционных, индустриальных и постиндустриальных социокультурных процессов, инициаторами которых предстают политические, экономические и культурные элиты. Конъюнктура непрерывного усложнения культурно-цивилизационных форм бытования человечества, вплоть до начала XXI века, специфична тем, что ответственные за социальный порядок лица постоянно вынуждены прибегать к глубокому постижению закономерностей социокультурного и психологического мироустроения и разработке определённых механизмов для того, чтобы не только укрепить свои должностные полномочия и преференции, но и эффективно использовать динамическое равновесие структурно-символических элементов культуры. В качестве одной из наиболее эффективных инструментальных систем для ретрансляции и репродукции обнаруживших свою состоятельность социальных структур и специализированных видов власти является моральная кодификация. Данный процесс могут использовать в интересах конкретного общества как отдельные выдающиеся персоналии, так и сплочённые по поводу определённой идеи или идеологии инициативные группы акторов.
В качестве немаловажного аспекта рассмотрения данной тематики необходимо выделить то, что морально-профессиональная кодификация способствует выработке более высокой рефлексивной культуры личности, облегчает процесс универсализации и систематизации знаний, умений и навыков в ходе общественного развития. В процессе кодификации норм специализированной морали вырабатываются именно те структурно-символические коды, которые становятся актуальными для всех или, как минимум, для большинства акторов, членов социального взаимодействия, вписанных в одну культуру или субкультуру.
Комплексный компаративный анализ, сопоставительный подход к анализу культурно-исторических вариаций профессиональных морали, нравственности и этоса, как взаимосвязанных, но не тождественных друг другу концептов и соответствующих им феноменов, становится витально необходимым для человечества и в свете последних разновидностей социального кризиса, прогремевших по всему миру. Без развитой профессиональной этики (например, в последних фундаментальных оплотах российской культуры: науке, образовании и Православии) невозможно достойно противостоять вызовам и провокациям нечеловеческого происхождения.
Социальная и научная актуальность данного исследования обусловлена:
1) корреляцией развития профессиональной морали (как прогрессивного, так и регрессивного) и гармонизации общественных взаимоотношений в контексте актуализации отечественных и мировых социокультурных процессов;
2) усугубляющейся неудовлетворённостью социальной потребности в разрешении межгрупповых и индивидуальных противоречий разнонаправленных потребностей и интересов, что требует системных научных поиска и решения в различных гранях сопряжения профессиональной морали, внутренней политики и личностных инициатив;
3) принципиальной важностью определения форм, сути и адресантов манипулятивных процессов, лежащих в основе современного морального кризиса российского общества (который, помимо прочих его качеств, является комплексным);
4) потребностью междисциплинарного диалога и заполнения теоретических и научно-практических лакун на стыке таких направлений исследований, как теория и история культуры, философия культуры и прикладная этика;
5) необходимостью теоретического углубления и более широкого практического применения системно-целостной методологии в сфере социокультурного регулирования общественных процессов с целью достижения взаимопонимания и сотрудничества между различными корпорациями, коммерческими, политическими и некоммерческими организациями;
6) отсутствием чёткой в плане исполнения нормативной регуляции отношений трудовых коллективов и каждого специалиста в отдельности, эффективной мотивации нравственных качеств личности специалиста, которые обеспечивают наилучшее выполнение профессионального долга.
Подытоживая основные аспекты научно-практической важности изучения объектов, феноменов и процессов профессиональной этики, следует акцентировать внимание на том, что эффективность внедрения результатов данного исследования напрямую зависит от построения максимально полной, адаптированной к личностному росту социализированной среды общения (не только подчёркивающего уникальность приоритетов и ценностей, но и направленного на поиск объединяющих начал) в рамках диалога развитых корпоративных культур.
Среди наиболее эффективных научно-практических подходов к решению обозначенных нами проблем социокультурного порядка, на мой взгляд, следует выделить следующие.
Специфика современного социокультурного развития России заключается в том, что уже давно является недостаточным заниматься просто формированием и классификациями кодексов профессиональной морали. К тому же, из простого пошагового перечисления норм и правил отнюдь не следует их неукоснительного (или хотя бы искренней попытки такового) соблюдения. Структурно-функциональный подход к изучению культуры в целом, а также такого её специализированного элемента, как мораль, позволяет сделать выводы о том, что эффективный кодекс должен обладать следующими признаками и характеристиками:
1) системность;
2) непротиворечивость заявленных норм, правил и идеалов по отношению другу к другу;
3) непротиворечивость нормативов по отношению к сути деятельности конкретной организации, в которой они декламируются (с этой точки зрения, например, было бы абсурдным ждать от руководителей и функционеров коммерческих организаций каких-то особых актов милосердия и благотворительности на массовом, к тому же, неафишируемом уровне);
4) иерархичность заявленных нормативов (как правило, можно наблюдать выстраивание вертикали от более значимого, приоритетного к менее значимому, комплементарному);
5) хотя бы минимальная объяснительная позиция составителей кодекса (одна декларация, простое перечисление в современном мире абсолютно не рациональны) и т.д.
Одной из немаловажных принципиальных задач современной профессиональной этики (которая всегда включает в себя компаративный анализ уже накопленного социокультурного опыта регионального и мирового уровней, практические рекомендации по его использованию, а также прогнозы возможных цивилизационных рисков и перспектив) является повышение эффективности управления той или иной компанией, что, по сути дела, является самым сложным в структуре производственной деятельности (безотносительно к тому, что именно производится: научные знания, объекты искусства или новые высокотехнологичные компьютеры).
Другой необходимый уровень исследования заявленной тематики должен быть выражен в использовании деятельностного подхода. Как показывает реальная практика взаимоотношений в том или ином коллективе, мало сформулировать и сформировать профессиональный кодекс речи и непосредственного поведения. Необходимо, чтобы он перешёл в плоскость внутреннего (нравственного) нормирования поведения сотрудников, а в идеале – и всей организации. Практический опыт говорит о том, что это – отдельная прикладная задача и зачастую она не выполняется даже наполовину. При внутриструктурной оценке уровня корпоративного администрирования, верификация исполнения кодекса компании/корпорации/организации производится не всегда, что, в свою очередь, приводит к снижению качества производимых культурно-цивилизационных продуктов. До сих пор остаётся аксиоматичным тот факт, что личный пример активного руководителя того или иного конкретного коллектива в деле следования заявленным нормативам является одной из скрепляющих основ профессиональной деятельности.
Знаково-символическая природа любого культурного кода (в том числе, используемого в кодификации норм профессиональной морали) указывает на необходимость применения семиотического анализа заявленной проблематики. Для успешных формирования, становления, развития и применения нормативных эталонов специализации необходимо вскрыть, согласно концепции Ж. Делёза, природу так называемого потока, лежащего в основе любой системы кодирования. Это может с разной степенью научной вероятности привести как к вынесению кодекса за пределы узкокорпоративной морали, так и к процедуре перекодирования с целью внесения необходимых корректировок.
Кодекс профессиональной морали (ошибочно, но уже традиционно, называемый в публичном дискурсе этическим кодексом), по сути дела, является систематизированным сводом идеалов, правил и норм поведения, на которые ориентируются участники специализированной группы. В результате эксплуатации такового кодекса задаются определённые модели речи и поведения функционеров, а также единые стандарты отношений между ними и их совместной деятельности. Наиболее эффективные кодексы профессиональной морали могут включать в свою структуру и прогнозируемые расхождения с правилами при оговаривании специфических форс-мажорных ситуаций и контекстов.
Кроме того, важное место в системном исследовании занимает уже достаточно широко апробированный и зарекомендовавший себя конструктивистский подход, представители которого рассматривают моральный кодекс как рационалистически обоснованный тип, структурно-символический каркас, композиционную организацию элементов, в которой доминирующее значение играет коммуникативное взаимодействие, а не его художественно-эстетическая и наглядно-образная значимость. По сути дела, как это описывают, например, современные исследователи И. Стернин и Н. Панферова, для развития любого кодекса профессиональной морали приоритетными являются две установки: нормативная и идеологическая. Однако, из их приоритетности ещё не вытекает факт их единственности. Современное культурологическое знание всегда ориентирует нас на постижение таких неотъемлемых столпов культуры, как смыслы и ценности, идеи и образы. Исходя из этого, представляется необходимым анализировать профессионально-этические модели и их частные образцы не только с точки зрения их функциональной нормированности, раскрываемой в специфических символах и знаках, но и применительно к раскрытию ценностной природы тех или иных норм, отталкиваясь от построений аксиологического подхода.
Процессы становления и развития профессиональной этики, специализированное культурно-символическое кодирование в ряде случаев выступают в качестве принципиальных составляющих социокультурной динамики общества. Кроме того, их можно анализировать и как версификации актуализированных культурных ресурсов, которые используют в своей разнообразной деятельности представители культурных, корпоративных и политических элит (в числе возможных акторов указанной сферы можно также указать деятелей науки, религии, искусства, построения полноценных гражданских правоотношений, моралистов-идеологов и т.д.). Уже проведённые исследования показали, что целеполагание авторов и формообразование позиционируемых ими специфических культурных кодов, фиксирующих усреднённые моральные стереотипы, нормы и ценности внутри структуры конкретизированных социальных групп, определяют также нюансированность общестратегической интенциональности культурной политики страны. Принципиально важно подчеркнуть при этом, что в корреляции от версифицированного контекста, регионально-этнических, геополитических и прочих особенностей могут иметь практически равные шансы на своё утверждение как центростремительная стратегия консервации и диверсификации норм, ценностей и смыслов, так и центробежные явления и процессы, связанные с демократизацией и плюрализацией конкретной культуры.
Версификация форм, способов и нюансированное структурирование любого полноценного варианта профессиональной этики неизбежно детерминируются характерными особенностями взаимозависимости иницитивности культурных, корпоративных и политических элит по отношению ко всем остальным агентам социального взаимодействия в контексте массовых коммуникаций. Исследовательская апробация данных процессов применительно к региональному и глобальному контекстам выявила, что становление практически всех ныне известных исторических вариантов моральных кодексов может эксплуатироваться не только в качестве эффективного культурного ресурса социально-политического управления, например, средневекового общества, но также как определённый источник социокультурной динамики. Семантические интерпретации культурно-исторической эволюции конкретных символических кодов зачастую отталкиваются от уже доказавших свою эффективность культурных архетипов и паттернов. Кроме того, культурно-символическое кодирование способно сглаживать так называемые разрывы исторической памяти и положительно влияет на сохранение традиционного базиса модернового социума.
Скрупулёзный анализ средневековых сословных кодексов мышления, речи и поведения европейской и наиболее выразительных восточных культур показал, что на достаточно сходных основаниях базируются и нормативы, постулаты современных версификаций профессиональной и корпоративной морали. Вполне естественно в центра внимания оказываются договорные практики социокультурного взаимодействия различных акторов. Компаративный анализ как общих характеристик, так и особенностей моральной кодификации различных развитых обществ позволяет выделить наиболее перспективные, с точки зрения общественной эволюции, цепочки взаимосвязей специализированного характера. Немаловажным аспектом в данном свете оказывается и анализ дипломатических нюансов в построении корпоративной или схожей с таковой структуры.
Отталкиваясь от указанных выше тезисов и формируя заявку на дальнейшее углубленное изучение обозначенной проблематики, мы можем, в частности, акцентировать внимание на социально-прикладных задачах идентификации акторов, участвующих в построении профессиональной культуры общения. Древний девиз Фалеса Милетского «Познай самого себя!» не указывает на какую-либо чёткую хронологию нравственного познания. Каждый человек (если, действительно, признать за конкретным рассматриваемым существом его «человечность») уникален и неповторим, и эта уникальность детерминирует специфичность темпов его личностного и социального развития. Кто-то, бесспорно, пытается закрепить в своём сознании, в своём сердце ту идентичность, которую обрёл ещё в юношеские годы; однако, находятся и такие, кто продолжает накапливать различные идентичности самого себя вплоть до глубокой старости. С другой стороны, можно посмотреть на проблему морально-профессиональной идентификации иначе: а что, если таковая – это не прибавление к структуре личности одной идентичности за другой, а, наоборот, фильтрация большого многообразия уже имеющихся нравственных идентичностей и выбор из этого спектра наиболее подходящих для себя в конкретный период жизни? Судьбоносный выбор есть, а вот абсолютно спонтанного выбора как будто и нет, ибо каждому человеку от рождения в этом конкретном воплощении дана более-менее определённая сущность и только в её контурах, пределах (их может быть как очень много, так и крайне мало, – в зависимости от уже ранее реализованных кармических задач и общей Миссии) он может реализовать себя.
Весьма актуальной задачей представляется, в свою очередь, продолжение исследования процессов моральной кодификации видов и способов социального взаимодействия, происходивших и происходящих в российской культуре, территориально и ментально являющейся неким срединным звеном, связующим центром между Азией и Европой. Специфические механизмы отечественного структурно-символического кодирования в достаточно отчётливой форме обозначаются, в частности, через демократическую процедуру новгородского веча, европеизированные кодексы российского дворянства и «Моральный кодекс строителя коммунизма».
Мораль, как социальный институт, реализует, помимо всех прочих, функцию регулирования поведения людей во всех без исключения аспектах профессиональной деятельности, вследствие чего значение комплексного изучения процесса оформления корпоративной этики трудно переоценить. Гармонизация этоса и хозяйства, нравственно выраженной дипломатии и политики, идеализированных норм поведения и реального права, индивидуализма и коллективизма в рамках создания и трансляции той или иной религии, – это далеко не все объекты, феномены и процессы, иллюстрирующие данную специфику.
Комплексные механизмы развития профессиональной этики порождают разнообразные способы фильтрации и усовершенствования практик культуры общения, а также повышение производительности труда. Именно взаимоотношения, построенные на основе взаимных доверия и высокой оценке своего социально-профессионального предназначения, способны привести к достаточно высокому КПД в рамках той или иной специализированной деятельности. Содержательные интерпретация и переработка морально-нормативных способов формообразования культуры согласуются друг с другом посредством вполне определённой, коррелируемой общими предметом регулирования и групповыми взаимосвязями (от сугубо формализованных отношений до интимного межличностного контакта).
Квинтэссенция кодексов, которые принято называть профессионально-этическими, может быть сведена к соединению (или воссоединению) в одно систематическое целое всей совокупности актуализированных моральных правил и норм, введённых в эксплуатацию в какой-либо период исторического времени в конкретном региональном контексте. Помимо этого, она может представать как определённая система структуризации и формализации знаний, перевод из неформальных, неявных видов информации в знания явные, смутных образов и представлений – в художественно оформленные каноны, образцы и т.д.
Согласно усреднённому мнению наиболее успешных зарубежных коммерсантов ХХ века, бизнес, как специфическая сфера культурно-цивилизационной деятельности, в своих фундаментальных дефиниционных основаниях должен приносить определённую ресурсную выгоду (будь то материальные блага, символические поощрения или основанная на договорных началах свободно конвертируемая валюта). Соответственно, его эффективное развёртывание неизбежно базируется на вечных, непреходящих ценностях, доверие к которым и использование которых будут в немалой степени гарантировать эту выгоду. Одним из принципиальных источников таких ценностей, по мнению христиан всего мира, является изданная максимально рекордными тиражами Библия. Как выясняется, десять библейских заповедей одинаково актуальны как для религиозного, так и для светского человека. Суть любых взаимоотношений заключается не в версифицированных формообразованиях деятельности акторов, а в применении сформированного капитала (в идеале – на благо всех и каждого).
Одна из основных целей формирования профессиональной этики состоит в приведении уже выраженных знаний императивного характера в такую форму, которая позволит пользоваться этими знаниями всем членам социокультурной общности, сотрудникам любой полноценно развивающейся светской организации. Помимо этого, моральная кодификация анализировалась нами в предшествующих исследованиях и применительно к структуризации и формализации информации о мире в общем и целом; например, было установлено, что этот процесс неизбежно осуществляется посредством культурно-символического кодирования, то есть использования определённых смысловых кодов. Отталкиваясь от концептуальных положений Ж. Делёза, можно также утверждать принципиальное функциональное значение профессиональной этики как некой парадигмы, упорядочивающей во многом хаотические потоки человеческого полуинстинктивного бытия.
Стабилизационные отношения основополагающих нормативов социального взаимодействия и диалектически развивающихся трудовых, игровых и знаково-символических видов культурной деятельности с течением времени формируют новый тип корпоративно ориентированной личности. В частности, профессиональная этика достаточно эффективно решает задачу диалектического равновесия моделей «частное – общее», «коллективные ценности – частные интересы и потребности».
Серьёзное исследование кодексов профессиональной морали должно пошагово включать в себя:
1) систематический сбор этического и культурологического материала и концептуальных знаний смежных научных дисциплин по заявленной тематике;
2) выработку основных положений, отражающих концептуальные и исторические посылки исследования;
3) подготовку и апробацию комплексной теории по изучению профессиональной этики и её социокультурного значения в контексте развития региональных общественных систем;
4) составление подробных библиографических данных, отображающих междисциплинарный подход к изучению данного социокультурного объекта;
5) обзор конкретных биографических примеров, подтверждающих те или иные серьёзные концептуальные положения.
Следует отметить, что теоретические положения и данные компаративного анализа, отображающие новизну и актуальность предпринимаемого нами исследования, уже неоднократно публиковались в изданиях различного регионального, федерального и международного значения, а концептуальные тезисы исследования были апробированы на многочисленных научных конференциях и семинарах. В контексте комплексного изучения моральной кодификации социальных взаимодействий было выявлено, что она является одним из важнейших социально-политических и культурных феноменов.
Теоретическая и практическая значимость данного исследования предполагает, что его результаты могут позволить комплексно представить процессы формирования и использования версифицированной профессиональной этики в культурно-историческом, содержательно-тематическом, организационном и теоретико-методологическом плане, более глубоко осмыслить становление и развитие данного социокультурного объекта, геополитические условия, проблемы и тенденции, определяющие его современное состояние. Полученные теоретические и сравнительно-исторические выводы осуществлённой работы могут быть использованы для всесторонней этической, культурологической и социально-философской оценки деятельности профессиональных и корпоративных организаций в морально-символической области, более эффективного проведения и проектирования исследований деятельности этих субъектов в России, а также способны послужить основой для дальнейшей разработки данной темы в отечественной науке.
Результаты исследования могут иметь прикладное значение в социальном проектировании полноценной современной корпоративной культуры, культурной политики, в экспертной деятельности по проблемам прикладной этики. Положения и выводы исследования также могут использоваться для развития междисциплинарного научного сотрудничества политологов и социологов со специалистами по теории и истории культуры, а также с экспертами в области прикладной этики.
Наряду с этим, основные положения и выводы исследования имеют перспективу для применения в подготовке и преподавании общих и специальных курсов по этике теории и истории культуры, политологии, социологии в российских и зарубежных университетах, а также в системе подготовки студентов, аспирантов, в этико-культурологической подготовке государственных и муниципальных служащих, акторов коммерческих и некоммерческих организаций.

Ссылки:

1.  Гордова Э.Е. Философская этика о роли и значении этических кодексов в организации деятельности профессиональных сообществ [Текст] // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2011. – № 6. Ч. 2. – С. 33.

Соответственно, ни одно высказывание из тех, что спекулируют на разных видениях объективной реальности, не добавляя при этом ничего существенно нового и точного, называться афоризмом не имеет права. Для иллюстрации негативной тенденции приведём следующие неудачные «афоризмы», часть из которых периодически кочует из одного современного сборника в другой:

1) «Когда народ много знает, им трудно управлять» (приписывается авторству Лао-цзы) [2].

2) «Экономия – это способ тратить деньги без всякого удовольствия» (Арман Салакру) [3].

3) «Государство всегда именуют отечеством, когда готовятся к убийству людей» (Фридрих Дюрренматт) [4].

В первом высказывании мы обнаруживаем подмену понятий: прописывается глагол «управлять», хотя, на самом деле, имеется ввиду «манипулировать». Следует разводить управление как правое дело в интересах всего общества (или хотя бы большинства граждан) и манипуляцию, которая всегда преследует удовлетворение лишь чьих-то узких интересов. Что касается сущностной стороны рисуемого в этом «афоризме», то необходимо отметить, что практически вся известная нам история человеческой цивилизации доказывает как раз таки обратное: чем больше у населения той или иной страны, региона и т.д. знаний, тем больше у него шансов не только на банальное выживание, но и на процветание. Соответственно, чем осведомлённее народ (а через это – и умнее, мудрее …), тем легче для правителей (если они сами самосовершенствуются тоже) этим народом управлять. С умным человеком всегда можно договориться, прийти хотя бы к минимальному компромиссу, а вот для того, чтобы убедить действовать дурака, временами нужны и кулаки, и автоматы, и запугивания, и шантаж … (чем, собственно, и занимается государственный аппарат во всех странах по сей день). Разумеется, можно в связи с этим озадачиться вопросом по поводу того, нужно ли умному народу вообще какое-то внешнее управление. Видимо, оно будет требоваться ровно до тех пор, пока каждая личность не выйдет на такой уровень самосознания, когда отпадёт всяческая необходимость в сверке с внешними мерилами, стереотипной перекалибровке ценностей и т.д. Однако, в реальности мы видим, что немалая часть народа попросту боится собственной свободы (именно своей свободы, а не чужого беспредела!), поскольку она всегда чревата и собственной ответственностью за любой совершаемый выбор. При этом забывается, что выбор внешнего источника управления это – всё равно часть свободы воли. Выбирая несвободу, вы всё равно свободны в выборе этой несвободы, и ответственность за прогнившую вертикаль политической, религиозной и прочей внешней по отношению к нам власти несёт каждый из нас.

Второй «афоризм» напрямую отражает ценности неразумно организованного буржуазного мира, где зачастую происходят разжигание страстей (в том числе алчности, стремления к роскоши) и целенаправленные манипуляции массовым сознанием. Это – весьма показательный образец западного мировоззрения. Соответственно, ни о какой объективной сущности, отображаемой в данном высказывании, говорить не приходится, однако мы вполне можем проективно угадать объективные факторы, которые повлияли на субъективизм и фальсификацию Истины в данной конструкции. Тем более, что Арман Салакру – это тот французский драматург, который, несмотря на трагические события первой половины ХХ века (две мировых войны, участие в Движении Сопротивления и т.д.), всё же мерил реальность во многом мерками известного ему капиталистического мира; да и Франция долгое время славилась своими столичными излишествами, роскошью, ажиотажем вокруг так называемого бомонда и всевозможными, якобы романтичными страстями. Люди же, воплощающие в своей жизни славянский тип ментальности, прекрасно понимали раньше и продолжают (хотя бы отчасти) понимать сейчас, что актуализируются и существуют такие блага и ценности, для приобщения к которым наличие (и количество) денег не играет никакой существенной роли. Любовь (в том числе патриотизм), дружба и удовольствие от достижения своих целей не покупаются и не продаются, а покупка их суррогатов, иллюзий интересует только нравственно разлагающиеся элементы общества.

Третий пример «афоризма», как минимум, спорен; как максимум, – излишне субъективен и экспрессивен, что точно не добавляет чести указанному автору. Разумеется, при анализе данного примера мы должны делать некоторые оговорки, в том числе исторические. Действительно, нам известен целый ряд примеров как из военной и революционной хронологии XX-XXI столетий (тем более в связи с политикой, проводимой США), так и из более ранних всевозможных сохранившихся летописей, о том, что государственные деятели, революционеры и прочие властно ориентированные круги либо те, кто за определённую мзду и/или по прочим соображениям обслуживает их интересы, искусственно обновляют свой публичный терминологический аппарат. Признак искусственности вполне очевиден, поскольку та лексика, которой пользовались ещё вчера, может быть весьма стремительно «забыта» сегодня, зато недавний неуч и бездарь вдруг ни с того, ни с сего начинает цитировать Конфуция, Н. Макиавелли или Ф. Ницше. На сегодняшний день мы можем наблюдать как в России, так и в других сопредельных с нами странах множество спекуляций на ниве эксплуатации «брендов» патриотизма, что проявляется и в версифицированной художественной культуре, и в публичных риторических изысках чиновников (особенно высшего ранга).

Тем не менее, несмотря на реальную политическую подоплёку, на которую указал Ф. Дюрренматт, неправомерно было бы забывать, что на территории развития славянской, в частности русской, культуры «Отечество (то есть Земля Отцов)» – это такое же общепопулярное слово, как и «Родина», «Страна», «Держава» и т.д. Мы произносим его как в моменты определённой социальной напряжённости, так и в дни относительного мира, спокойствия, маркируя тем самым свои уважение и любовь к тому пространству (как минимум, к Природе), в котором мы живём. Иначе говоря, было бы не целесообразно вслед за Ф. Дюрренматтом частные признаки разворачивания тех или иных социально-политических событий выдавать за основные, общецивилизационные. Для того, чтобы не обесценить творческие потуги указанного автора (поскольку определённую пищу для серьёзных и полезных размышлений они всё же дают), необходимо просто привносить уточнения, краткую детализацию в такого рода поспешные суждения. Другими словами, если бы Ф. Дюрренматт заявил о том, что конкретно в его стране и в конкретный период исторического времени таковая концептуальная практика преобладает, то мои замечания в адрес его формулировки с сегодняшней повестки дня были бы сняты автоматически. Кроме того, не следует забывать о том, что излишнее употребление таких категорически окрашенных слов, как «всегда», «никогда», «все», «всё», «никто» и т.п. нередко приводили и приводят авторов впросак и выдают несовершенство их образования вкупе с ограниченностью жизненного кругозора, мировоззрения и опыта в целом. Мы же с вами прекрасно знаем, что гораздо корректнее, например, слово «всегда» заменять на «чаще всего» или «в большинстве случаев»; что нисколько не зазорно временами делать добавления в стиле «такова, во всяком случае, моя сегодняшняя точка зрения» или «я могу судить об этом на основании доступных мне источников, за все источники в целом я отвечать не могу» и т.п.

Теперь затронем вторую сторону медали – положительную. Если мы берём в руки более или менее удачный современный сборник или антологию афоризмов, то высказываний, которые приближены к Истине, там, всё-таки, будет подавляющее большинство.

Из того, что понравилось лично мне, укажу на следующие примеры, иллюстрации:

1) «Оптимист заявляет, что мы живём в лучшем из миров, а пессимист опасается, что это – чистая правда» (Джеймс Кабелл) [5].

На мой взгляд, это – вполне точное определение весьма корректно отображает базовые психологические особенности большинства известных мне людей. Оптимист, действительно, понимает разумом и/или ощущает всем сердцем, что необходимо радоваться тому, что тебе уже дано Высшими Силами, Богом, родителями или кем-то ещё, что иная доступная реальность существует только в воображении. К тому же, если другие миры и существуют, то где нам раздобыть информацию о таковых? Зачастую этот процесс, связанный, к примеру, с весьма трудоёмким и затратным исследованием Космоса (а космонавты или астронавты, – это, опять же, лишь меньшая часть населения Земли), гораздо менее целесообразен, чем успешно пользоваться тем, что мы уже имеем. Что касается пессимиста, то Дж. Кабелл весьма точно буквально в двух словах выразил суть «болезни» людей этого типа, которая заключается в банальном страхе быть счастливым, в ощущении своей «недостойности» по отношению к счастью и т.п. Особенно остро это анализируется в нашей стране, где, как минимум, на протяжении пятисот лет, манипулирующими «элитами» намеренно прививается культ мученичества, страданий и – как бы это громко ни звучало – некрофилии. Если в США с момента создания их цивилизации активно пропагандируются вседозволенность и гедонизм самого низменного толка, то в России, начиная, как минимум, с воцарения Романовых (а то и раньше), муссируются раболепие, слепое доверие «авторитетам», подавление своих естественных желаний, аскетизм, слепая жертвенность и т.д. Таким образом, мы видим две крайности, а Истина, как известно, чаще всего заключена в «Золотой середине».

2) «Что может быть мучительнее, чем учиться на собственном опыте? Только одно: не учиться на собственном опыте» (Лоренс Питер) [6]. Данный пример указывает нам на необходимость принятий тех закономерностей Жизни, которые выдумали далеко не мы и обойти которые не удастся никому даже из самых отпетых бунтарей мысли, слова и дела. За проверками же далеко ходить не надо и уж тем более для подтверждения истинности в данном случае не требуются специализированные лаборатории.

Некоторые удачные афоризмы могут содержать определённый элемент кажущейся парадоксальности (как, к примеру, известное изречение Фаины Раневской «Я слышала о Вас столько гадостей, что сразу поняла: Вы – замечательный человек!»), однако это совсем не обязательно. Даже если афоризм покажется кому-то суховатым и не особо выразительным с позиции задействованных в его построении художественных средств, это нисколько не отменяет его истинности, а истинность, как мы уже установили в начале нашего рассуждения, – это как раз таки сущностная, а отнюдь не комплементарная характеристика любого афоризма.

3) Среди дополнительных признаков афоризма, отображающих особенности мировоззрения каждого автора, можно выделить и нотку юмора или даже сатиры, которые нисколько не отменяют объективности высказываемого. Удачный пример – «Юбилей не обязательно нужно заслужить, иногда достаточно просто подождать» (Рышард Подлевский) [7]. В данном контексте никакие особые аргументы также не требуются, ибо высказывание фиксирует нечто вполне очевидное. Афористичность же здесь проявлена в определённом изяществе используемой комбинации слов.

4) Ещё один пример – «Среди приверженцев каждой религии религиозные люди составляют исключение» (Фридрих Ницше) [8]. Что ж, лицемерие и самообман – это, действительно, достаточно злободневная проблема для человеческого общества как в предыдущие столетия, так и в начале XXI века.

Далее мы обозначим некоторые ключевые требования к написанию афоризмов.

В первую очередь отметим, что социальная ответственность авторов подразумевает, помимо многих других интенций, и адресность посланий. Автор не должен делать вид, что хорошо объяснил, а читатель или слушатель – что хорошо понял, – необходимо изъясняться максимально точно, в соответствии с объективными закономерностями развития этого мира и развития человеческой психики, а не парить исключительно в своих фантазиях. Разумеется, если реципиентами достигнуто понимание на уровне именно смысла высказываемого, то и никакие их уникальные мыленные ассоциации не станут помехой в коммуникации с авторами. Полноценный и полновесный автор афоризмов – это тот, кто, с одной стороны, отображает уже освоенный им эмпирический опыт, а, с другой, – неизменно стремится к Истине с большой буквы. Суть жанра афористики не в красном словце ради того, чтобы «выпендриться» оригинальностью, а в том, что человек соотнёс себя с Вечностью, Абсолютом, Любовью, Богом, Словом … Исходя из этого, представляется несколько ущербным псевдолиберальное клише, согласно которому каждый индивид имеет право на свою собственную «точку зрения». Да, имеет право … на то, чтобы иметь таковую. Однако, не каждый и далеко не всегда становится достойным того, чтобы свои взгляды транслировать публично. Критерии же таковой достойности могут быть самыми разными – связанными с эталонами как религиозной, так и светской морали – однако, общим у всех них должно быть следование принципу «не навреди», а если идти дальше (ибо стоять на одном месте никому живому невозможно), то и принципам «принеси пользу», «есть что дельного сказать – говори, а ежели нет – то лучше других послушай» (разумеется, в диапазоне общения с не менее нравственно полноценными людьми).

Что касается условной стереотипной конструкции «точка зрения», то следует вспоминать простейшую школьную геометрию: точка – это всего лишь точка, это минимум, который вообще можно графически выразить. Более ёмкое выражение – угол зрения (плоскостная фигура, выраженная N-ым количеством точек зрения), и даже все 360° не дают исчерпывающего видения, ибо выражают плоскостный разрез и могут пересекаться с другими 360° других плоскостей, вырастая уже до объёмных, трёхмерных и более развитых величин. Соответственно, наш идеал в нахождении Истины – это выработка не угла и даже не углов зрения, а именно поля зрения, целого пространства образов.

Таким образом, если автор афоризмов – это самостоятельный, трезвомыслящий человек, то ему необходимо задумываться на предмет того, а кому и, собственно, какое «лекарство для души (пища для интеллекта)» полезно? Например, нет никакого конструктивного смысла в том, чтобы вещать о необходимости эмпатии тем, что итак способен сочувствовать, о моральном долге – тем, кто итак часто жертвует своими интересами ради блага общества и т.д. С другой стороны, крайне не конструктивно настраивать воинский дух и амбиции тех, кто итак весьма активен (и даже нагл) по жизни. Любое подобие коучинга, сдобренное менторским тоном, должно быть конкретно адресным и целесообразным, употребляться к месту и ко времени. Соответственно, необходимо задаваться вопросом: «Осознаёт ли конкретный автор то, ради чего и где он публикует и/или озвучивает свои афоризмы?».

Другой принцип, на соблюдение которого авторам афоризмов необходимо настраивать себя, заключается в том, чтобы постоянно держать здоровую концентрацию: духа, души, мысли, образов и т.д. Закономерность анализируемого нами «жанра» состоит в том, что лаконичностью своего выражения афоризм помогает реципиентам отрешиться от информационного мусора, выделить ГЛАВНОЕ на ДАННЫЙ момент, для точки концентрации «ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС». Хороший, высококачественный афоризм (тем более, если он создавался как самодостаточный продукт мысли, а не просто выдёргивался интерпретаторами из контекста того или иного масштабного произведения) отсекает лишнее и настраивает сознание на СУЩЕСТВЕННОЕ, даёт квинтэссенцию жизненно важного ответа, а не растекается мыслью по древу. Старая восточная поговорка «если запутался – вернись к началу» имеет особенную значимость, когда сам автор, перечитывая свои дневниковые записи или ранее опубликованные произведения, восстанавливает нарушенную связь со своим истинным Я (не путаем с фрейдовским «Эго», несмотря на их поверхностную схожесть).

При всём при этом необходимо принципиально отказываться от слепого доверия к авторам и книгам, какими бы трижды классическими они ни были сейчас признаны.

Во-первых, каждый автор, как и любой из нас, постоянно эволюционирует. Кто-то быстрее, кто-то медленнее, но процесс изменений перманентен. Одни совершенствуются, другие – деградируют, третьи – безуспешно пытаются законсервироваться … В общем же и целом, каждый человек открывает себя (с разных сторон, независимо от их моральной окраски) для себя и для Мира; главное – иметь мужество для того, чтобы эти открытия достойно принять.

Во-вторых, не всегда и не все трансляторы литературно выраженной информации искренни (может, к примеру, влиять, политическая, религиозная и прочая конъюнктура или страх нарушить сложившиеся в обществе стереотипы и т.д.).

В-третьих, некоторые авторы могут искренно заблуждаться в чём-то в силу ограниченности своего опыта и поспешности своих публикаций.

Очень важно помнить о необходимости проверки информации, в том числе афористически выраженной, по критериям установления подлинности, адекватного соотношения объективного и субъективного (плюс-минус неизбежные погрешности восприятия и интерпретации). Таковую инспекцию знаний можно проводить как с позиции научных исследований, так и в контексте развития прикладных коммуникаций. Само понятие, маркировка «афоризм» ещё не даёт никому из нас достаточных оснований для того, чтобы воспринимать конкретное изречение как нечто фундаментально истинное.

В том, что использование афоризмов отображает специфику мировоззрения различных людей, можно без особого труда убедиться, если послушать речи современных публичных персон, выступающих в различных СМИ, или просто-напросто зайдя в социальную сеть «ВКонтакте». В первом случае бывает крайне любопытно проводить научно-популярный психоанализ лиц, которые претендуют на сохранение и преумножение своего статуса; во втором – мы также получаем уникальную возможность понимания другого человека, глядя на содержание его стены и его соответствие поведению субъекта в реальности. Всегда интересна разница между тем, каким человек хочет быть, каким он желает казаться кому-то извне и тем, каков он в реальности. Во всяком случае, речь идёт об определённых психологических и прочих признаках каждого конкретного индивида применительно к настоящему моменту; что, разумеется, не отменяет желания понять и сущностные характеристики каждого, которые безотносительны к какому бы то ни было времени. Очень важно видеть за каждой театрализованной ширмой, за умением хорошо подать себя на публику (как будто жаркое какое-то!), чему учат различные новомодные «коучеры» истинное человеческое лицо, уникальный портрет личности, который совсем не обязан соответствовать всем стереотипным требованиям социокультурной среды (тем более, что у каждой социальной группы могут быть свои специфические установки, которые далеко не всегда гармонично согласуются с установками других социальных групп).

Исходя из этого, ещё раз заострим внимание на том, что истинность одних афоризмов проверяется в ходе специализированных научных и научно-популярных исследований, других – путём незатейливого прикладного опыта общения с себе подобными и неподобными.

Глядя на заявленную нами тему сквозь призму сравнительного подхода, отметим, что разношерстная и динамично обновляемая публицистика зачастую проблематизирует личность, истинная же афористика – старается давать ответы как на вечные вопросы человечества, так и на, казалось бы, нестандартные, неформатные ситуации. Автором афоризма совсем не обязательно должен быть известный учёный (предлагающий, согласно своему призванию, наиболее выверенные аргументы и скрупулёзно оформленные схемы мышления, речи и поведения), но критерий истинности должен быть ключевым для всех: актёров, сценаристов, поэтов, меценатов и других общественных деятелей. Любая «Формула Жизни» подразумевает нацеленность именно на духовно полнокровную, нравственно полноценную Жизнь, а не просто на какое-то конъюнктурно зависимое существование. Кроме того, любой истинный афоризм, а не какая-нибудь очередная профанация (подпитанная запросом некоторой части обленившегося населения: «Дайте нам мотиваторов!»), – это результат того, что сам автор уже прочувствовал, проверил и в успешности применения чего он многократно убедился. Научить чему-то хорошему может только тот, кто уже научился этому сам или, по крайней мере, активно и успешно учится сейчас, не тормозя, ни и не забегая излишне вперёд. Таким образом, любой афоризм – это не просто жанровый элемент серьёзной литературы, но и, действительно, прямое либо косвенное отображение специфики мировоззрения автора, его народа, его страны …

Подытожить же данное скромное исследование хочется своей авторской формулой: «Воля выбирает веру, вера фильтрует сознание, сознание продуцирует действия, действия определяют Судьбу».

Список источников.

1. Универсальный словарь иностранных слов русского языка [Текст] / под ред. Т. Волковой. – М. : Вече, 2000. – 688 с. – С. 54.
2. Душенко, К. В. Большая книга афоризмов [Текст] / Константин Васильевич Душенко. – Изд. 8-е, исправленное. – М. : Эксмо, 2006. – 1056 с. – С. 176.
3. Там же. – С. 945.
4. Там же. – С. 707.
5. Там же. – С. 542.
6. Там же. – С. 546.
7. Там же. – С. 956.
8. Там же. – С. 698.

Расширенный вариант текста доклада на заседании студии «Литера Э» (Великий Новгород).

2 октября 2016

© Copyright: Максим Вячеславович Гуреев, 2016