Жданова Варвара Александровна

кандидат филологических наук

старший научный сотрудник НИИ Киноискусства (ВГИК)

Аннотация

В статье рассматривается фильм В.Р. Гардина «Поэт и царь» (1927) в контексте времени и советского искусства данного периода. Упоминаются фильмы: «Третья Мещанская», «Декабристы». Пьеса М.А. Булгакова «Последние дни» («Пушкин»). Статья базируется на данных советской прессы 1920-х годов, мемуарных  и архивных источниках.

Dash. About the film «the Poet and the Tsar» (1927, Director  V. Gardin).

Jdanova Varvara Aleksandrovna

Candidate of philological Sciences

Senior researcher of  the  Institute of Cinematography (VGIK)

Abstract

The article considers the film  V.R. Gardin «the Poet and the Tsar» (1927) in the context of the time and the Soviet art of this period. Mentioned films: «Love Threesome», «Decembrists». Play M.A. Bulgakov’s «the Last days» (Pushkin). The article is based on the data of the Soviet press, 1920, memoirs and archival sources.

Свой пистолет тогда Евгений

Не преставая наступать,

Стал первый тихо подымать.

Вот пять шагов еще ступили,

И Ленский, жмуря левый глаз,

Стал также целить – но как раз

Онегин выстрелил…  Пробили

Часы урочные: поэт

Роняет молча пистолет,

На грудь кладет тихонько руку

И падает. Туманный взор

Изображает смерть, не муку. 1

Издавна соотносилась судьба Пушкина, смертельно раненного на дуэли зимой 1837 года с судьбой придуманного им поэта Ленского.

«Историческая драма из жизни Пушкина. Жизнь и смерть поэта и роль Николая I в его гибели. Любовные похождения Николая I, Дантеса и смерть Пушкина».

Фильм «Поэт и царь» был выпущен  в 1927 году производственно-прокатной фирмой «Совкино» («Советское кино»). «Поэт и царь» аннотируется в плане Совкино на 1926-27, как исторический фильм. 2

Несколько слов о фильме «Жизнь и смерть Пушкина» (1910, режиссер В.М. Гончаров). Возможно эмоциональное влияние (скорбь и экспрессия сцен дуэли и смерти), композиционное влияние (статичная композиция – несколько дней жизни Пушкина и смерть) на фильм «Поэт и царь». В картине Гончарова  Пушкин предан идее монархии, в фильме Гардина поэт страдает за свободолюбие, едва ли не революционность. Может быть, из-за явственно монархической трактовки биографии поэта Гончаровым, Гардин не упоминает о влиянии фильма «Жизнь и смерть Пушкина» в мемуарах, написанных в советские годы.

Фильм «Поэт и царь» задумывался Гардиным как хроника последних дней жизни Пушкина.

Первый день. Петергоф.  Натали окружает светская чернь, за ней ухаживает император.

Второй день. Пушкин уезжает в Михайловское. Одиночество.

Третий день. Пушкин возвращается в Петербург. Подлец-Булгарин. Объяснение с женой.

Четвертый день. Пушкин получает анонимный диплом на звание рогоносца. Первый вызов Дантесу.

Пятый день. Враги. Смятение Пушкина.

Шестой день. Маскарад. Лица врагов скрыты за масками.

Седьмой день. Дуэль.

Восьмой день. Смерть.

Авторами сценария фильма стали: сам В.Р. Гардин, его ассистент Е.В. Червяков (сыгравший Пушкина), пушкинист Б. Казанский.

Впоследствии именно сценарий вызвал нарекания критики. Гардин вспоминал:

«Простая инсценировка написанного хорошим литератором произведения еще могла получиться у меня неплохо. Но самостоятельная работа над сценарием «Поэт и царь» в соавторстве с неопытными Казанским и Червяковым оказалась неудачной».

«С большой любовью я снял красоту серебристого от водяных струй Петергофа, зловещий хоровод преследующих Пушкина в маскараде масок, веселое катанье с горок в Летнем саду…

Но народ, которому Пушкин отдавал лучшие страницы своего творчества, народ, несущий в сердце любовь к своему поэту, я не сумел показать» 3.

«Коммерческий успех превысил все ожидания Совкино. Так в Ленинграде за две недели постановки «Поэт и царь» кассовая выручка дала 96.000 рублей. В Новосибирске эта картина привлекла 25.710 зрителей и дала сбор в 9.580 рублей».

В г. Твери фильм посмотрели 20.000 человек.

«За 15 дней демонстрирования картины «Поэт и царь» кинотеатр «Арс» посетило 16000 человек»

«Рабочий край», Иваново-Вознесенск, 14/Х – 27 г.

«За шесть дней демонстрации этой картины в Москве через пять кино прошло 113.000 зрителей»

«Рабочая Москва», 30/IХ – 27 г. 4

«Поэт и царь» стал прокатным лидером, обогнав «Третью Мещанскую».

Фильм «Третья Мещанская» (автор сценария В. Шкловский, режиссер А. Роом) также вышел в 1927 году и, кажется, имел все шансы захватить первенство в прокате. Фильму дали завлекательное прокатное название «Любовь втроем» и снабдили ярким рекламным плакатом: король, дама, валет. Думается, «Третья Мещанская» – все-таки не просто адюльтерная кинодрама, а фильм, ломающий устоявшиеся представления зрителя о домашнем очаге, Доме, покое. Дом – как тюрьма, из которой надо выбраться на волю.

В «Поэте и царе» Пушкин стремится сохранить домашний покой, противопоставляя его внешнему хаосу, буре, метели, мельканию масок. Домашний покой, как аналогия покоя в душе.

Поэтому, эти два фильма несопоставимы по идее. В корне неправильно сводить их воедино, прибавляя, что «Совкино держит курс на обывателя» 5, обывательское любопытство к половому вопросу.

В названии фильма противопоставлены Пушкин и российский император Николай I. Одновременно, вспоминается пушкинское обращение к Поэту (стихотворение «Поэту»): «Ты – царь». Поэту – о поэтическом призвании царствовать над  душами.

Пушкин принадлежит новой стране. Наследие Пушкина – достояние народа. Поэзия Пушкина царит в душе современного человека. Поэтому утверждается объективная победа Пушкина над недругами из окружения царя.

Правда жизни и правда мифа. Есть в истории трагической дуэли нечто, правда мифа, подводящая к объяснению социо-культурных крушений нашего столетия.

Соотношение личного и общественного – излюбленная идейная проблематика советского искусства.

Легкомыслие жены привело к трагическому излому личную жизнь.

Общественное служение силами поэтического дара вызвало озлобленное негодование царя и придворных кругов. Царь стремится погубить Пушкина и свести на нет его влияние на общество.

Пушкин оказывается в одиночестве, униженный предательством жены.

… Смерть Маяковского рифмуется в массовом сознании с гибелью Пушкина.

Из выступления Маяковского на диспуте «Пути и политика Совкино».

О фильме «Поэт и царь». Про образ поэта:

«Какая-то бонна в штанах…  Вот высушенная схема… Хорошее представление о Пушкине. Каково историческое значение, историческая ценность… Пушкин с императором – на фоне памятника, который поставлен Антокольским 35 лет назад. Мне сказал это Шкловский…  Вот историческая художественная ценность картины» 6.

Из воспоминаний Гардина:

«В купе поезда, отвозившего меня в Москву после выхода на экран «Поэта и царя», я случайно встретил Маяковского. Наклонив голову и упершись в меня своими черными глазами, он начал с того, что упрекнул меня в потрафлении мещанскими вкусам…»7.

Из стенограммы диспута о политике «Совкино» (1927).

«Для того чтобы показать на экране плохинькую любовную драму и подозрительный блеск императорских балов, затрачены громадные средства, шумит неумеренная реклама и толпы зрителей идут в кинотеатры с тем, чтобы унести  оттуда впечатление о Пушкине, как о добром мещанине и неудачном муже».

Из стенограммы диспута о политике «Совкино» (1927). Маяковский.

«…Стихи пишут по-различному.

Но во всяком случае, дурацки взъерошив волосы, отведя левую ножку в сторону, сесть к столику и сразу написать блестящее стихотворение:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа, -

Это есть потрафление самому пошлому представлению о поэте, которое может быть у самых пошлых людей» 8.

Думается, фильм «Декабристы» (1927, режиссер А. Ивановский) был наиболее близок по художественной идее картине «Поэт и царь».

В фильме на фоне исторических событий показана история любви декабриста Аннненкова и француженки – продавщицы модного магазина.

Отзывы прессы. 9

«С щедростью, достойной лучшего применения, показаны помещичьи и царские дворцы, дворцовый этикет, балы и царско-сельские фонтаны».

«Бакинский рабочий», 15/IV – 27 г.

«Весь фокус внимания сценариста и режиссера устремлен на стиль эпохи, на ее «красивость».

«Рабочая правда», Тифлис, 1/VI – 27 г.

«Если в фильме не достает социальной оценки, то есть большие эпизоды из личной жизни отдельных действующих лиц (Анненков – Полина), эпизоды, которые без существенного ущерба можно было бы (и нужно было) сократить».

«Коммунист», Астрахань, 11/III – 27 г.

Отзывы пушкинистов о фильме «Поэт и царь» («Советский экран», 1927) .10

В. Шкловский:

«Гардин хороший режиссер. В «Поэте и царе» есть хорошие места: хорошо смонтирован гнев Пушкина, есть хорошее в смерти.

Картина могла бы быть хорошей. Между тем она отвратительна.

Все, что насюсюкано о Пушкине за сто лет, все есть в ленте».

М. Бабенчиков:

«Отмечаю первое, что бросается в глаза. Памятник Петру I, работы Антокольского, поставленный перед Монплезиром в Петергофе во второй половине н. с., никак не мог служить местом встречи Николая I и Пушкина… Значительно не совпадают с эпохой… женские моды…»

М. Цявловский упрекает создателей фильма в значительных нарушениях исторической хроники.

В. Вересаев:

«…Сценическое воплощение темы дает впечатление удовлетворяющее».

«Самым резко-отрицательным образом приходится высказаться о сценарии. Он – не талантлив, лишен стержня, хаотичен. Главное же – исполнен грубейшего дилетантизма, переходящего в форменное невежество».

«Конечно, Пушкин был совсем не такой. Трагедия его была гораздо тоньше, глубже и страшнее, чем изображает фильма. Вместо банальной картины преследования деспотом-царем вольнолюбивого поэта можно было дать картину неизмеримо более страшную и более соответствующую действительности: как царь со своими приспешниками систематически опутывал Пушкина «благодеяниями», запихивал его в золотую клетку и грозил пальцем, когда Пушкин пытался из нее вырваться…»

«И все-таки – этот их ужас перед скрученным по рукам и ногам и наконец убитым гением. Эти жандармские печати на дверях его кабинета, и ночное перенесение гроба в церковь, и обманная панихида не в указанной церкви, и эта фантастическая скачка гроба с телом Пушкина по псковским снежным равнинам, под покровом ночи. Как будто убийцы спешат скрыть следы своего преступления».

Без сомнения, эти слова В.В. Вересаева, или подобные повлияли на М.А. Булгакова, как создателя пьесы «Последние дни» («Александр Пушкин»). Думается, что и фильм «Поэт и царь» повлиял на образную структуру и художественную идею пьесы.

Булгаков работал над пьесой в 1935 году, она была поставлена в Художественном театре вскоре после смерти писателя.

Первоначально  Вересаев и Булгаков думали быть соавторами в написании пьесы о Пушкине но творческие разногласия привели к тому, что Вересаев снял свое имя с афиши.

Выдержка из письма Вересаева к Булгакову (1935):

«Оба мы готовы друг друга ненавидеть. Дальше идти некуда. Делайте с пьесой что хотите, отдавайте в театр в том виде, в каком находите нужным. Я же оставляю за собой право, насколько это для меня окажется возможным, бороться за устранение из Вашей прекрасной пьесы часто изумительно ненужных нарушений исторической правды и усиление ее общественного фона» 11.

Булгаков вводит в финальную часть пьесы,  упомянутую Вересаевым «фантастическую скачку гроба с телом Пушкина по псковским снежным равнинам, под покровом ночи» (похоже на гоголевскую стилистику).

«Смотрительша. Да ведь теперь-то он помер. Теперь-то вы чего же за ним?

Битков. Во избежание. Помер… Помереть-то он помер, а вон видишь, ночью, буря, столпотворение, а мы по пятьдесят верст, по пятьдесят верст… Вот тебе и помер…»12

Тому назад одно мгновенье

В сем сердце билось вдохновенье,

Вражда, надежда и любовь,

Играла жизнь, кипела кровь:

Теперь, как в доме опустелом,

Все в нем и тихо и темно;

Замолкло навсегда оно.

Закрыты ставни, окна мелом

Забелены. Хозяйки нет.

А где, Бог весть. Пропал и след.13

Жданова Варвара Александровна

кандидат филологических наук

старший научный сотрудник НИИ Киноискусства (ВГИК)

Аннотация

В статье рассматривается фильм В.Р. Гардина «Поэт и царь» (1927) в контексте времени и советского искусства данного периода. Упоминаются фильмы: «Третья Мещанская», «Декабристы». Пьеса М.А. Булгакова «Последние дни» («Пушкин»). Статья базируется на данных советской прессы 1920-х годов, мемуарных  и архивных источниках.

Dash. About the film «the Poet and the Tsar» (1927, Director  V. Gardin).

Jdanova Varvara Aleksandrovna

Candidate of philological Sciences

Senior researcher of  the  Institute of Cinematography (VGIK)

Abstract

The article considers the film  V.R. Gardin «the Poet and the Tsar» (1927) in the context of the time and the Soviet art of this period. Mentioned films: «Love Threesome», «Decembrists». Play M.A. Bulgakov’s «the Last days» (Pushkin). The article is based on the data of the Soviet press, 1920, memoirs and archival sources.

Свой пистолет тогда Евгений

Не преставая наступать,

Стал первый тихо подымать.

Вот пять шагов еще ступили,

И Ленский, жмуря левый глаз,

Стал также целить – но как раз

Онегин выстрелил…  Пробили

Часы урочные: поэт

Роняет молча пистолет,

На грудь кладет тихонько руку

И падает. Туманный взор

Изображает смерть, не муку. 1

Издавна соотносилась судьба Пушкина, смертельно раненного на дуэли зимой 1837 года с судьбой придуманного им поэта Ленского.

«Историческая драма из жизни Пушкина. Жизнь и смерть поэта и роль Николая I в его гибели. Любовные похождения Николая I, Дантеса и смерть Пушкина».

Фильм «Поэт и царь» был выпущен  в 1927 году производственно-прокатной фирмой «Совкино» («Советское кино»). «Поэт и царь» аннотируется в плане Совкино на 1926-27, как исторический фильм. 2

Несколько слов о фильме «Жизнь и смерть Пушкина» (1910, режиссер В.М. Гончаров). Возможно эмоциональное влияние (скорбь и экспрессия сцен дуэли и смерти), композиционное влияние (статичная композиция – несколько дней жизни Пушкина и смерть) на фильм «Поэт и царь». В картине Гончарова  Пушкин предан идее монархии, в фильме Гардина поэт страдает за свободолюбие, едва ли не революционность. Может быть, из-за явственно монархической трактовки биографии поэта Гончаровым, Гардин не упоминает о влиянии фильма «Жизнь и смерть Пушкина» в мемуарах, написанных в советские годы.

Фильм «Поэт и царь» задумывался Гардиным как хроника последних дней жизни Пушкина.

Первый день. Петергоф.  Натали окружает светская чернь, за ней ухаживает император.

Второй день. Пушкин уезжает в Михайловское. Одиночество.

Третий день. Пушкин возвращается в Петербург. Подлец-Булгарин. Объяснение с женой.

Четвертый день. Пушкин получает анонимный диплом на звание рогоносца. Первый вызов Дантесу.

Пятый день. Враги. Смятение Пушкина.

Шестой день. Маскарад. Лица врагов скрыты за масками.

Седьмой день. Дуэль.

Восьмой день. Смерть.

Авторами сценария фильма стали: сам В.Р. Гардин, его ассистент Е.В. Червяков (сыгравший Пушкина), пушкинист Б. Казанский.

Впоследствии именно сценарий вызвал нарекания критики. Гардин вспоминал:

«Простая инсценировка написанного хорошим литератором произведения еще могла получиться у меня неплохо. Но самостоятельная работа над сценарием «Поэт и царь» в соавторстве с неопытными Казанским и Червяковым оказалась неудачной».

«С большой любовью я снял красоту серебристого от водяных струй Петергофа, зловещий хоровод преследующих Пушкина в маскараде масок, веселое катанье с горок в Летнем саду…

Но народ, которому Пушкин отдавал лучшие страницы своего творчества, народ, несущий в сердце любовь к своему поэту, я не сумел показать» 3.

«Коммерческий успех превысил все ожидания Совкино. Так в Ленинграде за две недели постановки «Поэт и царь» кассовая выручка дала 96.000 рублей. В Новосибирске эта картина привлекла 25.710 зрителей и дала сбор в 9.580 рублей».

В г. Твери фильм посмотрели 20.000 человек.

«За 15 дней демонстрирования картины «Поэт и царь» кинотеатр «Арс» посетило 16000 человек»

«Рабочий край», Иваново-Вознесенск, 14/Х – 27 г.

«За шесть дней демонстрации этой картины в Москве через пять кино прошло 113.000 зрителей»

«Рабочая Москва», 30/IХ – 27 г. 4

«Поэт и царь» стал прокатным лидером, обогнав «Третью Мещанскую».

Фильм «Третья Мещанская» (автор сценария В. Шкловский, режиссер А. Роом) также вышел в 1927 году и, кажется, имел все шансы захватить первенство в прокате. Фильму дали завлекательное прокатное название «Любовь втроем» и снабдили ярким рекламным плакатом: король, дама, валет. Думается, «Третья Мещанская» – все-таки не просто адюльтерная кинодрама, а фильм, ломающий устоявшиеся представления зрителя о домашнем очаге, Доме, покое. Дом – как тюрьма, из которой надо выбраться на волю.

В «Поэте и царе» Пушкин стремится сохранить домашний покой, противопоставляя его внешнему хаосу, буре, метели, мельканию масок. Домашний покой, как аналогия покоя в душе.

Поэтому, эти два фильма несопоставимы по идее. В корне неправильно сводить их воедино, прибавляя, что «Совкино держит курс на обывателя» 5, обывательское любопытство к половому вопросу.

В названии фильма противопоставлены Пушкин и российский император Николай I. Одновременно, вспоминается пушкинское обращение к Поэту (стихотворение «Поэту»): «Ты – царь». Поэту – о поэтическом призвании царствовать над  душами.

Пушкин принадлежит новой стране. Наследие Пушкина – достояние народа. Поэзия Пушкина царит в душе современного человека. Поэтому утверждается объективная победа Пушкина над недругами из окружения царя.

Правда жизни и правда мифа. Есть в истории трагической дуэли нечто, правда мифа, подводящая к объяснению социо-культурных крушений нашего столетия.

Соотношение личного и общественного – излюбленная идейная проблематика советского искусства.

Легкомыслие жены привело к трагическому излому личную жизнь.

Общественное служение силами поэтического дара вызвало озлобленное негодование царя и придворных кругов. Царь стремится погубить Пушкина и свести на нет его влияние на общество.

Пушкин оказывается в одиночестве, униженный предательством жены.

… Смерть Маяковского рифмуется в массовом сознании с гибелью Пушкина.

Из выступления Маяковского на диспуте «Пути и политика Совкино».

О фильме «Поэт и царь». Про образ поэта:

«Какая-то бонна в штанах…  Вот высушенная схема… Хорошее представление о Пушкине. Каково историческое значение, историческая ценность… Пушкин с императором – на фоне памятника, который поставлен Антокольским 35 лет назад. Мне сказал это Шкловский…  Вот историческая художественная ценность картины» 6.

Из воспоминаний Гардина:

«В купе поезда, отвозившего меня в Москву после выхода на экран «Поэта и царя», я случайно встретил Маяковского. Наклонив голову и упершись в меня своими черными глазами, он начал с того, что упрекнул меня в потрафлении мещанскими вкусам…»7.

Из стенограммы диспута о политике «Совкино» (1927).

«Для того чтобы показать на экране плохинькую любовную драму и подозрительный блеск императорских балов, затрачены громадные средства, шумит неумеренная реклама и толпы зрителей идут в кинотеатры с тем, чтобы унести  оттуда впечатление о Пушкине, как о добром мещанине и неудачном муже».

Из стенограммы диспута о политике «Совкино» (1927). Маяковский.

«…Стихи пишут по-различному.

Но во всяком случае, дурацки взъерошив волосы, отведя левую ножку в сторону, сесть к столику и сразу написать блестящее стихотворение:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа, -

Это есть потрафление самому пошлому представлению о поэте, которое может быть у самых пошлых людей» 8.

Думается, фильм «Декабристы» (1927, режиссер А. Ивановский) был наиболее близок по художественной идее картине «Поэт и царь».

В фильме на фоне исторических событий показана история любви декабриста Аннненкова и француженки – продавщицы модного магазина.

Отзывы прессы. 9

«С щедростью, достойной лучшего применения, показаны помещичьи и царские дворцы, дворцовый этикет, балы и царско-сельские фонтаны».

«Бакинский рабочий», 15/IV – 27 г.

«Весь фокус внимания сценариста и режиссера устремлен на стиль эпохи, на ее «красивость».

«Рабочая правда», Тифлис, 1/VI – 27 г.

«Если в фильме не достает социальной оценки, то есть большие эпизоды из личной жизни отдельных действующих лиц (Анненков – Полина), эпизоды, которые без существенного ущерба можно было бы (и нужно было) сократить».

«Коммунист», Астрахань, 11/III – 27 г.

Отзывы пушкинистов о фильме «Поэт и царь» («Советский экран», 1927) .10

В. Шкловский:

«Гардин хороший режиссер. В «Поэте и царе» есть хорошие места: хорошо смонтирован гнев Пушкина, есть хорошее в смерти.

Картина могла бы быть хорошей. Между тем она отвратительна.

Все, что насюсюкано о Пушкине за сто лет, все есть в ленте».

М. Бабенчиков:

«Отмечаю первое, что бросается в глаза. Памятник Петру I, работы Антокольского, поставленный перед Монплезиром в Петергофе во второй половине н. с., никак не мог служить местом встречи Николая I и Пушкина… Значительно не совпадают с эпохой… женские моды…»

М. Цявловский упрекает создателей фильма в значительных нарушениях исторической хроники.

В. Вересаев:

«…Сценическое воплощение темы дает впечатление удовлетворяющее».

«Самым резко-отрицательным образом приходится высказаться о сценарии. Он – не талантлив, лишен стержня, хаотичен. Главное же – исполнен грубейшего дилетантизма, переходящего в форменное невежество».

«Конечно, Пушкин был совсем не такой. Трагедия его была гораздо тоньше, глубже и страшнее, чем изображает фильма. Вместо банальной картины преследования деспотом-царем вольнолюбивого поэта можно было дать картину неизмеримо более страшную и более соответствующую действительности: как царь со своими приспешниками систематически опутывал Пушкина «благодеяниями», запихивал его в золотую клетку и грозил пальцем, когда Пушкин пытался из нее вырваться…»

«И все-таки – этот их ужас перед скрученным по рукам и ногам и наконец убитым гением. Эти жандармские печати на дверях его кабинета, и ночное перенесение гроба в церковь, и обманная панихида не в указанной церкви, и эта фантастическая скачка гроба с телом Пушкина по псковским снежным равнинам, под покровом ночи. Как будто убийцы спешат скрыть следы своего преступления».

Без сомнения, эти слова В.В. Вересаева, или подобные повлияли на М.А. Булгакова, как создателя пьесы «Последние дни» («Александр Пушкин»). Думается, что и фильм «Поэт и царь» повлиял на образную структуру и художественную идею пьесы.

Булгаков работал над пьесой в 1935 году, она была поставлена в Художественном театре вскоре после смерти писателя.

Первоначально  Вересаев и Булгаков думали быть соавторами в написании пьесы о Пушкине но творческие разногласия привели к тому, что Вересаев снял свое имя с афиши.

Выдержка из письма Вересаева к Булгакову (1935):

«Оба мы готовы друг друга ненавидеть. Дальше идти некуда. Делайте с пьесой что хотите, отдавайте в театр в том виде, в каком находите нужным. Я же оставляю за собой право, насколько это для меня окажется возможным, бороться за устранение из Вашей прекрасной пьесы часто изумительно ненужных нарушений исторической правды и усиление ее общественного фона» 11.

Булгаков вводит в финальную часть пьесы,  упомянутую Вересаевым «фантастическую скачку гроба с телом Пушкина по псковским снежным равнинам, под покровом ночи» (похоже на гоголевскую стилистику).

«Смотрительша. Да ведь теперь-то он помер. Теперь-то вы чего же за ним?

Битков. Во избежание. Помер… Помереть-то он помер, а вон видишь, ночью, буря, столпотворение, а мы по пятьдесят верст, по пятьдесят верст… Вот тебе и помер…»12

Тому назад одно мгновенье

В сем сердце билось вдохновенье,

Вражда, надежда и любовь,

Играла жизнь, кипела кровь:

Теперь, как в доме опустелом,

Все в нем и тихо и темно;

Замолкло навсегда оно.

Закрыты ставни, окна мелом

Забелены. Хозяйки нет.

А где, Бог весть. Пропал и след.13

Помимо названия в качестве некой интриги редакторы сопроводили основной массив информации приписочкой: «ОБЪЯВЛЕНИЕ. Издательство “ЭКСМО” разыскивает автора (авторов) книги “ПРОЕКТ РОССИЯ” с целью выплаты достойного гонорара. Уважаемый автор (авторы)! Просим Вас связаться с юридическим отделом издательства для подписания подготовленного для Вас авторского договора. Гарантируем привлекательность условий и надеемся на взаимовыгодное сотрудничество. Наш адрес: … Конт тел: … E-mail: … Желаем больших творческих успехов и надеемся, что вторая и третья книга, о которых упомянуто в “Проекте Россия”, выйдут в издательстве “ЭКСМО”».

Разумеется, ни один современный здравомыслящий человек не воспримет это за чистую монету, не пораскинув хоть чуть-чуть своими «мозгами»; пусть даже вечером на досуге, когда думать ни о чём более-менее серьёзном и всерьёз уже, вроде бы, и не хочется. Вызывают вопросы как, опять же, грамотность этого текста объявления, так и моральная составляющая напечатанного призыва. Без согласия самого автора кто-то там что-то там (якобы выгодное для него, автора) решил! Однако, ещё больше смущает то, что в нашей стране издавать произведения анонимов (тем более, ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ тиражом от 8100 экземпляров) как раньше, так и сейчас, вроде бы, было не принято. Или я что-то в этом плане исторически упустил? :)

Ладно, Бог с ней, с первой книгой указанного цикла! Все сомнения в том, что издательство (как, впрочем, и другие заинтересованные физические и юридические лица) крайне затрудняется в том, чтобы при желании определить авторство, быстро развеялись, когда стартовый куценький «фолиант» оказался дополнен не только тремя основными продолжениями («Проект Россия. Выбор пути», «Проект Россия. Третье тысячелетие» и «Проект Россия. Большая идея»: 2007, 2009 и 2010 годы выпуска соответственно), но и не менее «анонимными» дилогиями с заголовками «Воины креатива. Главная книга 2008-2012» (2008) и «Воины Креатива. Праведный Меч» (2008), а также «Проект 018. Смерть?» (2015) и «Проект 018. Жизнь!» (2016) с маркировкой «От авторов Проекта “Россия”» (в 2016-ом редакторы отпечатали тиражи уже почему-то с правильными кавычками в названии! J). Если вам интересна история погони за авторством у одних дельцов и отбрыкивания от такового у других, то на эту тему вы можете найти массу материалов в Интернете. Данную интригу не обошла своим вниманием и попсовая «Википедия» (вот она-то, действительно, до поры, до времени анонимна!). Однако, в силу любви к разумному инвестированию своего времени мне гораздо интереснее другие нюансы истории затронутой книжной эпопеи; как то:

во-первых, интрига с якобы анонимностью тянулась не так уж и долго, ибо уже в 2008 году была издана с аналогичными маркировкой и дизайном «Крепость “Россия”» (указанные авторы: Михаил Леонтьев, Александр Невзоров), а в 2009-ом – «Проект Россия. Кризис: беда и шанс для России» (автор – Абел Аганбегян). Помимо них в серии «Проект “Россия”» (которая красуется сейчас, к примеру, на таком раскрученном сервере, как «Ozon.ru») были опубликованы в 2010 году излишне политизированные уже в самих своих названиях «Битва за Арктику. Будет ли Север Русским?» Артура Инджиева и «Будет ли новая русско-грузинская война? Крах грузинской мини-империи» Андрея Епифанцева. Разумеется, можно, говорить о том, что первые два тома спровоцировали публицистическую активность у небезызвестных единомышленников «неизвестных» авторов, однако, достаточно отчётливая вписанность, казалось бы, разнородных книг в единый издательский бизнес-проект приводит ко вполне закономерному выводу о том, что ещё в 2006-2007 гг. (а, может быть, и раньше) определённым коллективом людей уже была разработана целая стратегия по продвижению в массы и определённой идеологии, и соответствующей ей книжной продукции. Надо признать, что стратегия в определённой степени удалась, и инвестиции в твёрдые переплёты и офсетную печать (минус «Воины креатива. Главная книга 2008-2012», которые отпечатаны на бумаге попроще) себя вполне оправдали. Во всяком случае, об этом свидетельствуют и активные интернет-обсуждения (не говоря уже о десятках тематических сайтов, посвящённых именно этой серии книг), и томики, которые были куплены за честно заработанные деньги моими родственниками и теперь красуются в их домашних (да и в моей тоже) библиотеках;

во-вторых, как и у любого другого успешного коммерческого начинания, у «Проекта “Россия”» завелись не только «продолжатели», но и «клоны»: дизайн и тематика первого издания стал нещадно эксплуатироваться в книжной индустрии современной России и вылился, в частности, в такие томики, как «Россия под ударом. Угрозы русской цивилизации» Сергея Кара-Мурзы (такое ощущение, что этот автор, попавший в моё поле зрения ещё, как минимум, в 2005 году, решил утвердить целый культ вокруг своего статуса известного политолога и лезет во все дискуссионные лакуны, а также и на все уже давным-давно распаханные поля современной отечественной политологии!) и «Проклятие России. Разруха в головах?» Андрея Раева (2011). Помимо этого, словосочетания заголовков, неизбежно провоцирующие ассоциации с изданием 2007 года, стали появляться и в других дизайнерских решениях: «Россия. Проекты жизни» (автор – Евгений Гусаров, издательство – «Достоинство», 2011), «Россия. Проект Империя» (автор – Евгений Гусаров, издательство – «Достоинство», 2012) …;

в-третьих, примечательно, что ещё в 2004 году с помощью издательских групп «Яуза» и «Эксмо» была опубликована книга известного исследователя и общественного деятеля, автора некогда нашумевшей «Конспирологии», А.Г. Дугина под названием «Проект “Евразия”». В центре внимания были практически те же самые темы: Россия и глобальное лидерство, проблемы и перспективы развития славянской цивилизации, разработка ключевых идеологических рычагов для прорыва страны и т.д. Однако, это ещё далеко не вся полнота информации об эксплуатации «бренда» патриотизма. В том, что «всё новое – это хорошо забытое старое», нас убеждает и тот факт, что идентичное название «Проект Россия» (причём тоже без правильных кавычек!) используется создателями специализированного журнала по архитектуре, градостроительству, дизайну и строительным технологиям ещё с 1995 года (на сегодняшний день в коллекции этого «бренда» уже 83 номера). Поскольку никаких совпадений не бывает и всё в этом мире так или иначе детерминировано, то нам следует констатировать то обстоятельство, согласно которому в России уже, как минимум, 12 лет подряд определёнными инициаторами развивается тенденция перенесения технократических наработок в сферу гуманитарного дискурса. В частности, мне самому ещё в относительно далёком 2005 году удалось принять участие в общероссийском конкурсе «Гуманитарные технологии и лидерство России в современном мире» (организатор – «Национальный Институт “Высшая Школа Управления”»).

Мне доподлинно неизвестно, каким именно образом разворачивались юридические и околоюридические события вокруг пересечения визуализированных образов дизайна серии книг «Проект “Россия”» и её внебрачных отпрысков (впрочем, о том, кто условные «папа» и «мама» данного проекта споры не умолкают до сих пор), абсолютно не интересуюсь тем, кто кому и когда предъявлял претензии по поводу эксплуатации ставшего успешным «бренда» (фигуранты – издательства: «Олма-Пресс», «Эксмо», «Яуза», «Харвест», «Астрель», «АСТ», «Яуза-Пресс» …), но весьма пикантным элементом во всей этой идеологизированной истории является именно РЕКЛАМНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ. Любопытна и другая, казалось бы, созвучная иллюстрация – книжная серия «Проект “Путин”»: при том, что тиражи этих книг, опубликованных под авторством более-менее известных исследователей, политиков и общественных деятелей М. Калашникова, Б. Немцова, Л. Мартынюка, С. Белковского, В. Бояринцева, С. Кара-Мурзы (и снова он!), А. Немирова, Ю. Мухина, А. Пионтковского, В. Бушина, Д. Саттера, Э. Форда и других российских и зарубежных авторов, достаточно скромные по нынешним временам (варьируются в среднем в диапазоне от 1500 до 3000 экземпляров), количество томиков проекта в период с 2011 по 2017 годы достигло ни много, ни мало 88 единиц! Названия и перечень авторов, действительно, интригуют: «Путин. Семь ударов по России» (Эдуард Лимонов, 2011), «Кто управляет Россией?» (Татьяна Миронова, 2011), «Что случилось с Россией» (Владимир Иноземцев, 2014), «Новая национальная идея Путина» (Игорь Эйдман, 2014), «Имитаторы. Иллюзия “Великой России”» (Александр Казинцев, 2015), «Русское счастье по-путински. Что нам надо» (Станислав Белковский, 2016) … Судя по просмотренным аннотациям, находящимся в открытом доступе, можно смело предположить, что идейные взгляды перечисленных авторов во многом противоположны тем идеологическим притязаниям, которые пропагандируют «анонимы» из «Проекта “Россия”», однако, это – уже детали, а мне хочется акцентировать внимание в данном контексте именно на прецедентах рекламной раскрутки.

Как бы то ни было, но всех тех акторов, которые достаточно отчётливо проявили себя в вышеобозначенном политологическом, публицистическом и фальсификационном пространствах (без этого просто не могло обойтись), мне с достаточным на то основанием хочется обозначить не иначе, как «воинами креатива». Именно эта формулировка, выдернутая с обложки одной из книг, о которой пойдёт речь далее, даёт, на мой взгляд, наиболее исчерпывающий портрет тем субъектам, которые успевают в контексте своей публикационной деятельности и делать хорошие гонорары, и быть в центре внимания обывателей, и увеличивать свою популярность среди не всегда дальновидных «масс». Разумеется, у них есть и помощники (редакторы, корректоры, спичрайтеры, имиджмейкеры и т.д.), но у кого из медийных персон их сейчас нет? Соль, всё-таки, в другом: термин «креатив» супротив отечественному слову «творчество» как нельзя лучше подчёркивает чужеродность технологического подхода к изучению политической культуры как России, так и Мира в целом.

Другой принципиально важный нюанс: слово «проект», которое многократно упоминалось выше, лишь намекает на реализацию чего бы то ни было, но отнюдь не гарантирует таковой. Что касается современной России, то вплоть до сегодняшнего дня оно звучит как что-то модное и способное привлечь инвестиции извне. Однако, на поверку выясняется (в частности, в наиболее известных мне сферах науки и образования, а также в дизайне, строительстве и многих других отраслях занятости), что проект – это зачастую просто химера, причём одна из многих других химер, плод человеческого воображения, которое далеко не всегда дополняется нацеленностью авторов на конструктивные прикладные результаты, эффективность и тем паче на гуманистичность реализации. При всех моих антипатиях к публичной деятельности церковного учёного Андрея Кураева я вполне солидарен с той его позицией, согласно которой сам глагол «проектировать» противоестественен по отношению к России. Гораздо ближе на бессознательном и сознательном уровнях те ассоциации, связанные с нашей Великой Страной, которые указывают на органичность, восстановление связи с Природой-Матушкой и т.п. При этом не следует заниматься излишними индукциями и «скомкиваниями» всего и вся в редуцированные выводы, а также лучше воздержаться от искусственных противопоставлений (к примеру, по поводу диалектики борьбы западных технократических стратегий А. Гитлера и природной русской смекалки Г.К. Жукова). С другой стороны, что такое «Проект» (хоть пишите с большой буквы, хоть выделяйте жирным шрифтом, суть от этого не изменится) перед Лицами Высших Сил? Как говорится, «Хочешь рассмешить Бога? – Расскажи ему о своих планах (то бишь проектах)». Наглядное подтверждение этому – неоднократный обвал «доллара» и «евро» за текущее десятилетие, несмотря на хитрые и коварные многоходовки вражеских банкиров.

Так кто же такие «воины креатива», согласно сюжету «неизвестных» авторов?

Томик «Воины креатива. Главная книга 2008-2012» начинается с «матрёшки в матрёшке»: прелюдия касается якобы реальной ситуации в правительственных кругах современной России, а основное действие разворачивается уже на страницах книги того молодого автора, которому удалось переговорить с неким «высокопоставленным кремлёвским чиновником» и вручить ему экземпляр своего литературного детища. Сама процитированная конструкция не может не умилять, если вспомнить, что в московском Кремле не так уж и много этих самых «высокопоставленных». Или речь не о Москве? :)

Главными персонажами «Проекта “Россия”», который на сей раз предстал в виде художественного романа (!), стали продавшийся западным воротилам шоу-бизнеса матёрый спец на рынке «РИТМ»а («Реклама, Изображение, Текст, Мелодия – Мода – Маркетинг») Алексей Караваев по прозвищу «Микроб», его сподручный Сергей Клопов по прозвищу «Клоп», член совета директоров огромной корпорации «ИКА» («Идеи Как Алмазы») Джеймс Баунти (по совместительству один из важных функционеров в спецслужбах чужого государства) и … некто Болельщик. Все остальные персонажи, несмотря на некоторую любопытную их прорисовку, играют сугубо вспомогательное значение для развития характеров вышеупомянутых. Несмотря на то, что львиная доля страниц посвящена «Микробу», центральное внимание практически всех фигурантов романа крутится-вертится именно вокруг Болельщика – человека, уже при своей активной жизни овеянного множеством легенд и домыслов. В чём же причина такого пристального интереса к одному из наиболее крупных программистов и рекламщиков современной России, представшей в опусе «неизвестного» автора?

Причина весьма любопытна, на самом деле: Болельщик – это не просто эксклюзивный специалист в сфере рекламных и прочих технологий, не только «Мистер Х», скрывающийся за завесой таинственности, но и реальный меценат, и в каком-то смысле революционер духа, и самый что ни на есть настоящий инициатор КУЛЬТУРНОЙ революции, детонатор для интенсификации работы сознания населения. По вполне понятным причинам такая фигура крайне неудобна интриганам-коррупционерам из Уставших Штатов Америки, Алтии и Йевропы, которые привыкли наживаться на эксплуатации чужой энергии, вампирить всё, что только попадает в их поле зрения. Тактику, нацеленную на возможное сотрудничество с новым героем нашего времени, выбирает Чиннай, представляющий одну из наиболее передовых стран Оазии. Ли «Самый», Вито-«Хищник» Мальдини, Джеймс Баунти и те, кто стоит за ними (всегда же кто-то должен оставаться в тени верхушки социально-политической пирамиды!) прибегают ко всем известным им источникам и каналам, чтобы идентифицировать и разыскать этого самого Болельщика. По их инициативе к делу подключаются ищейки, которые выходят и на программера Севу Полякова, и на хакера Витю Масляника, и на других людей, когда-либо всерьёз контактировавших с «Микробом» или с «Героем». «Герой» – Олег Николаев – это ещё один немаловажный персонаж, который подливает нешуточную порцию масла в огонь соперничества между Болельщиком и Пятью Королями. Он также бросает вызов воротилам западного шоу-бизнеса, хотя и считается, что он – всего лишь ученик Болельщика в опосредованном моральном смысле.

Интригу для развития сюжета привносят сёстры «Героя» – обворожительные Вера и Настя Влюблённые, работающие в офисе его компании и неожиданно резко взлетевшие в модельном и прочих видах шоу-бизнеса. При всей, казалось бы, попсовости внедрения такого сюжетного звена (эксплуатация бренда женской сексуальности стала настолько банальным и привычным делом в мире современных масс-медиа, что уже мало кого будоражит по-настоящему), на самом деле, эти «Близняшки» вполне очевидно вносят в общий процесс окультуривания масс и борьбы с иноземными врагами и их подлыми наёмниками немало ценных тактических и стратегических ходов. Следует отметить в данном контексте, что при всей примитивности используемой автором лексики, при обилии заштрихованных знаками «ххх» нецензурных слов и выражений, вложенных в уста негативно ориентированных персонажей, при всей чрезмерности пафоса и амбициозности произведение «Воины креатива. Главная книга 2008-2012», тем не менее, ценно, как минимум, тем, что являет собою замечательную миниэнциклопедию, выраженную в живой художественной форме, на тему болезней современной антропогенной цивилизации, морально-психологических перипетий развития общества и личности, мотивации для совершенствования или же деградации, а также тем, что оно в немалой степени приоткрывает кулисы мировых политики и экономики.

В этом томике «Проекта “Россия”» можно найти и старые прописные истины (как то: «Враг моего врага – мой друг», «Куда ветер дует, туда и трава гнётся»), и захватывающее действие в духе шпионских романов (двойные/тройные агентурные вербовки, внутри- и внешнеполитические интриги и т.п.), и актуальные по сей день энергетические эксперименты советского учёного Смирнова (пришедшего к выводу о нерасторжимой диалектике естественного и гуманитарного), и важные прецеденты на тему того, что население, всё-таки, несмотря на его гипертрофированную зомбированность, ещё не растеряло все свои ум и совесть, способно выбирать продукцию под влиянием зова души, своих персональных вкусов, а не только будучи размазанным по стене (из-за своего нередко слепого доверия и банальной житейской лени) искусственными брендами. На цель усиления процессов демократизации работает, например, «рейтинг Героя» – сетевая инициатива Олега Николаева, в которой может принять участие каждый «воин креатива», предоставив в открытый доступ свою продукцию для обсуждения реальными неравнодушными людьми. Каждый гражданин получает, согласно задумке Героя, право проголосовать именно за понравившийся ему рекламный и прочий продукт или предоставить альтернативу со своей собственной творческой стороны. Творчество креаторов оценивается в соответствии с разветвлённой и вполне разумной шкалой критериев, подтасовки и накрутки исключены, ибо Герой и его помощники – не только крутые пиарщики, но и маститые программисты и даже хакеры, которые с темами сохранения информационной безопасности, что называется, на ты. Процедуры демократичного голосования, благотворительные акции и многие другие мероприятия, инициируемые группой Героя, подкрепляются и достаточно интересными идеологическими ходами. В частности, гнилая буржуазная система достаточно жёстко и объективно высмеивается сквозь призму сравнения «вокров» («воинов креатива») и «обокров» («оборотней креатива», которые обкрадывают и занимаются плагиатом на честных творцов). Кстати, сами термины почему-то напомнили многоплановое творчество братьев Стругацких, к которому я неравнодушен до сих пор, но, возможно, это – всего лишь моя субъективная проекция. С другой стороны, в анализируемой нами книге светлыми силами всячески поощряются неформатность, гибкость и свобода творческого мышления, посвящённые гуманистически ориентированным целям.

Примечательно, что загадочный Болельщик – это одновременно государственник (в силу чего он и отказывается помогать западным компаниям) и демократ (трудится не ради гонораров от чиновников, а ради блага населения своей страны), патриот и космополит, технолог и – как это громко ни прозвучит! – поэт … Поэт Жизни, Художник Свободы, Скульптор Справедливости … Вполне очевидно, что его образ очень похож на элемент Утопии, однако, автор книги неожиданно решает всё упростить! Под занавес выясняется, что Болельщик – это никто иной, как Вера Влюблённая, успевшая к тому времени и подорвать рейтинги Пяти Королей, и соблазнить Караваева-«Микроба» ради его дезориентации и разоблачения, и сформировать новый «тренд» массового сознания …

Разумеется, продукт под названием «Воины креатива. Главная книга 2008-2012» далеко не идеален и содержит целый ряд погрешностей. Русскоязычного читателя вполне резонно могут напрягать многочисленные англицизмы (которые начинаются уже в самом заголовке), бросается в глаза примитивизация некоторых характеров и взаимоотношений между ними, имеются и различные логические нестыковки (к примеру, весьма и весьма сомнительно, что Вера могла «объять необъятное», играя и роль секретарши, которая постоянно навиду, и выполняя сложные стратегические функции разносторонне развитого Болельщика), поражает поверхностность мышления некоторых оперативных сотрудников отечественной спецслужбы (которые решили перевербовать гада Караваева, уже неоднократно обнажившего свою хроническую испорченность), нелепой выглядит «скрытая» реклама других книг цикла в финале («Крепость “Россия”», «Третий Проект» …), однако … Если исходить не только из того вопроса, какова цель/цели создателей произведения «Воины креатива. Главная книга 2008-2012» (ответов, как минимум, несколько, а к ним можно добавить и ещё при желании), но и из результата, который способен получиться по факту прочтения, то всё не так уж и плохо, и в чём-то очень даже хорошо.

Если простить «неизвестному» автору/авторам самый серьёзный ляп насчёт диалектики «президент VS премьер-министр», в очередной раз пытающийся зомбировать доверчивое население России, то те пути, методы и способы решения различных резонансных социально-политических проблем, которые он предлагает, на мой взгляд, вполне действенны и жизнеспособны. Более того, они уже достаточно активно применяются по всему миру, и наши реальные (а не книжные) креативщики (в частности, программисты, пиарщики и дизайнеры), действительно, ежегодно занимают различные топовые позиции во всевозможных рейтингах (даже если это не афишируется или сознательно замалчивается прозападными СМИ). Один только пример АО «Лаборатория Касперского» чего стоит! Однако, визуальный ряд можно продолжать, на самом деле, долго, даже если брать в рассмотрение только тех, кто периодически светится в среде «бомонда», и целенаправленно не выискивать скромных, но талантливых креативщиков: Евгений Рошал, Валентин Юдашкин, Ульяна Сергеенко, Никас Сафронов, Сергей Зверев, Юрий Грымов, Крис Касперски … Разумеется, можно по-разному относиться к их нередко эпатажным выходкам, спорной культурологической оснащённости, можно сомневаться в патриотичности чувств некоторых из них, однако, в чём сложно оспорить наполняемость их популярности, так это в немалой доле персональной талантливости. Чего же не хватает отечественному обществу в целом до сих пор? А всё того же: национальной консолидации, любви к себе, своим ближним, своей Стране, гибкости мышления, смелости и компетентности перед физиономиями зажравшихся проворовавшихся чиновников и … РУССКОЙ СТРАТЕГИИ (которой, собственно, и посвящена проанализированная мною вкратце книга).

Кому, какой читательской аудитории я порекомендую прочитать произведение «Воины креатива. Главная книга 2008-2012»? Явно не тем субъектам, которые растеряли или не имели вовсе критичности мышления; не тем, кто смотрит да не видит, слушает да не слышит. Всё близко и всё далеко, всё связано со всем, ничто не связано ни с чем; принципиально важна гибкость мышления, способность человека управлять таковой во благо себе и пространству вокруг. Только трезвомыслящий читатель сможет извлечь из этого современного книжного продукта пользу для себя: просвещенческую, мировоззренческую, тактическую, а, может быть, и … стратегическую. Разумеется, освоение книжицы «пойдёт легче» для тех, кто ранее уже читал что-то наподобие таких политологических и социологических томиков, как «Почему Россия не Америка» (Андрей Паршев, 2001), «Россия и “санитарный кордон”» (коллектив авторов, 2005), «Государство или революция?» (Елена Афанасьева, 2005), «В поисках гражданского общества» (коллектив авторов, 2008), не говоря уже о таких классических произведениях, как «Власть» Никласа Лумана или «К онтологии потоков» Жиля Делёза; однако, данную книгу я могу также смело порекомендовать и тем своим ученикам и студентам, которые всерьёз занимаются освоением обществознания, как минимум, с 8 класса. Как говорится, «уже не рано, ещё не поздно». Подытожить же данный литературоведческий очерк хочется, ещё одним афоризмом на тему самопознания и облагораживания этого мира, в том числе и с помощью гуманистически ориентированных технологий: «Ищущий да обрящет, достойный не потеряет».